Мая попыталась произнести со всеми тост, но ее губы дрогнули и она поспешила прикрыть это, не дожидаясь остальных, отпив из фужера. Я же ни слова не говоря последовал ее примеру. Сердце стучало под ребрами отбойным молотком. Неужели Пчёлка думает, что я не только превратился в отморозка, но и забыл о ней, полюбив другую? Пытался поймать ее взгляд, чтобы хотя бы глазами объяснить, что все не так и мое сердце навсегда только в ее руках. Но Пчёлка словно окаменела. Она пыталась выдавить улыбку в необходимом месте, отвечать на вопросы, но все это было настольно натянуто и неестественно, что я буквально чувствовал как мечется внутри тела ее душа, как она кричит и плачет от отчаяния. И причиной ее боли стал я, мать его! Снова я! Беспомощность порождало злость на себя, ситуацию и больше всего на араба. Она лилась по венам, затуманивая рассудок. Ещё немного и я мог пойти у нее на поводу, но экстремальность ситуации сдерживала меня в узде. Сейчас не время эмоциям брать вверх надо мной, но совладать с собой когда речь идёт о Мае, всегда непросто, а сейчас просто невыносимо. Не получалось смиренно наблюдать за ее страданиями. Но если я только попробую сказать ей хоть слово, то все может лишь усугубиться. Нужно найти способ объяснить все Мае.
— Хаммад, как так получилось, что в вашем окружении столько наших соотечественников? — снова заговорил самый седой партнер араба.
— Не поверите, но это простое стечение обстоятельств. Видимо Ануд притянула их всех, — рассмеялся, встретившись со мной взглядом и схватив руку Маи в свою под столом.
Теперь не оставалось ни капли сомнений о том, что он все знал обо мне и Пчёлке. Остаток ужина прошел как в тумане. Я отвечал когда мне задавали вопросы, пытался создать видимость того как принимаю пищу и ждал хоть какого-то знака от Маи, что все в порядке. Ей не становилось лучше. Она напоминала дорогую фарфоровую куклу, которой руководил искусный кукловод. Когда начиналось представление и перед гостями танцевали восточные девушки, он что-то шептал ей на ухо, после чего Пчёлка старалась гораздо сильнее притворяться будто все в порядке. По окончанию танцев Мая разговаривала с партнерами араба, улыбалась и даже что-то ела. Но все ее тело по-прежнему находилось в напряжении. Меня ей обмануть не удавалось.
В отличие от Маи, Маша весь вечер оставалась безмолвной фигурой. Я видел с каким любопытством на нее посматривали гости главнокомандующего, но стоило посреди шатра появиться полуобнаженным девушкам с саблями, как все остальные тут же забывались. Пока что я не понимал причину ее состояния. Она выглядела трезвой, но с ней явно произошло нечто, повергшее ее в подобное состояние. Или же она не верила истинности слов араба, а возможно не доверяла и мне. В любом случае, если все случится так как пообещал хозяин этого пиршества, скоро я смогу понять что с ней произошло.
Ужин подходил к своему логическому завершению. Изрядно опьяневшие гости уже недвусмысленно зазывали танцовщиц составить им компанию, а хозяин поощрял их порыв, дав знак девушкам остаться с мужчинами. Отправив меня с Машей по своим палаткам и взяв под руку Маю, араб попрощался со всеми остальными, удаляясь в свой шатёр.
Я вышел на улицу, дожидаясь Пчёлку. Когда они оказались на свежем воздухе, охранники тут же закрыли выход из банкетного тента, оставив гостей внутри с экзотическими красавицами. Проходя мимо, Мая бросила на меня долгий взгляд, полный горечи. Сделал шаг к ней на встречу, тут же одергивая себя. От невысказанных слов в горле образовался ком. Сжал кулаки, сдерживаясь от глупостей и наблюдая как хрупкая фигура Пчёлки покорно следует рядом с чужаком.
Отойдя подальше от банкетного тента, но так, чтобы шатер араба оставался в поле зрения, следил за ним, а воображение предательски рисовало все то, чем он там занимался с моей женщиной. Словно загнанный зверь я ходил из стороны в сторону, напоминая себе почему не могу ворваться туда и превратить его самодовольную морду в фарш. Во теле ныл каждый участок, болела каждая клетка. Я не чувствовал рук, сжимая и разжимая пальцы, впиваясь в ладони ногтями.
Сквозь плотно закрытые двери, прорывались недвусмысленные звуки. И глаза налились кровью от появившихся в голове картинок. Я видел как он впивается хищными зубами в ее соски, сжимает грудь, накрывает ее тело своим и вонзается в ее плоть. Зажмурился, пытаясь избавиться от чертовых видений, ненавидя себя за то что как гребенный извращенец сижу под дверью и слушаю, как абсолютное чудовище имеет мою женщину, а я не предпринимаю совершенно ничего, чтобы остановить это.
