— Может быть, только сегодня это все не то. Скучно.
Сердце ускорило бег и кровь прилила к лицу.
— Скучно? — похоже, что мой голос выдал испуг, потому как во взгляде Хаммада заплясали веселые искры. — Что же в твоем представлении означает веселье?
— Ты, — прозвучало как приговор. Меня бросило в жар от этого заявления.
— Зря ты думаешь, что со мной весело. Я скучная, злая и совсем не интересная.
— А вот это уже мне решать, — жестко ответил он, изменившись в лице.
От металлической интонации в голосе господина по спине побежали мурашки. Кажется, время прелюдий подошло к логическому завершению.
— Сегодня я решил, что хочу узнать тебя ближе. И ты, вне зависимости нравится или нет, поможешь мне в этом. Надеюсь этот вопрос больше не встанет между нами, иначе тебе могут не понравится мои методы объяснения. Поэтому, сейчас ты встанешь и медленно снимешь хиджаб, а затем абайю. И при этому будешь смотреть прямо мне в глаза.
В комнате стало резко не хватать воздуха и зашумело в висках. Нет, нет, нет, нет, нет! Я не стану делать этого. Не стану раздеваться и тешить эго самовлюбленного ублюдка. Почему он решил, что может так обращаться с женщинами? Неужели факт покупки меня с торгов автоматически лишает статуса «человека», превращая в «вещь»?
— Зачем? — не то чтобы я не понимала почему он хочет увидеть меня без одежды, но все ещё надеялась увильнуть от указанного действия.
— Раздевайся, — твёрдо повторил он, игнорируя вопрос.
— Я не хочу, — не собиралась сдаваться, хоть и понимала бесполезность моего упрямства. — Я журналист, а не куртизанка.
— Сейчас мы говорим о моих желаниях и поверь, для меня важно то, чего хочу я. Раздевайся.
Резкая интонация в голосе, заставила вздрогнуть. Не желая сталкиваться с применением физической силы, на ватных ногах поднялась с дивана.
— Встань передо мной, смотри мне в глаза.
Медленно, не чувствуя ног, остановилась напротив мужчины. Только теперь обратив внимание на отсутствующий пиджак. Хаммад сидел развалившись на диване, с закинутыми на спинку руками. Рукава белоснежной рубашки завернуты, обнажая смуглые предплечья, а на левом запястье блестит золотой ремешок часов.
Снимая хиджаб, казалось, будто все выполняет другой человек, а я словно наблюдаю со стороны. Смотрела в глаза господина, разгорающиеся все ярче по мере моего обнажения и внезапно перестала бояться этого человека. Ведь все происходит не со мной, а если меня нет в этом действии, то страх не имеет смысла. Когда абая оказалась на полу, я заметила как сбилось его дыхание. Кадык над расстегнутым белым воротником заходил вверх вниз. Он молча рассматривал меня с ног до головы и его взгляд тянулся горячей дорожкой по коже.
— Опусти бретельку бюстгальтера, — низко проговорил он.
Замешкавшись на долю секунды, все же осторожно спустила лямку с плеча.
— Теперь вторую, — голос стал ниже, а взгляд темнел как небо в грозовой день.
Выполнив его требование внезапно ощутила себя такой уязвимой, что захотелось расплакаться. Но я не могла. Нужно вытерпеть все, что этот извращенец придумал, а после будет возможность дать чувствам выход на волю.
Какое-то время ничего не происходило. Он просто смотрел, а я стояла, желая провалиться сквозь этот мрамор и все пески пустыни, расположившиеся под домом. Меня окутало в кокон неловкости и стыда. Я опустила глаза, проскользнув по его фигуре и увидев как он окаменел под ширинкой. Инстинктивно я тут же попытался прикрыться от острого похотливого взгляда чужака. Стоило мне немного поднести руки к груди, в жалкой попытке спрятаться, как услышала резкое:
— Не смей!
Хаммад тут же оттолкнулся от спинки дивана, закрывая крышку лэптопа и поднимаясь на ноги.
— Расскажи о своих мыслях, — приближался ко мне словно хищник, запугивающий загнанную в угол добычу.
— Хочу уйти, — я не собиралась лукавить и лебезить перед ним.
— Что еще? Что ты думаешь, смотря на меня? Говори как есть, не скрывая, — остановился в шаге от моих ступней, так что я чувствовала жар его тела.
— Мне не нравится как ты смотришь на меня, думаю, что ты чудовище.
— Еще, — осторожно коснулся впадинки между моей шеей и плечом.
— Не хочу, чтобы ты меня трогал, — слегка вздрогнула от нежелательного прикосновения.
— Тебе неприятно даже когда я делаю вот так? — плавно вел пальцем вниз по плечу, запуская по всему телу волну мурашек.
— Да, прекрати пожалуйста, — умоляюще посмотрела в его глаза, но не увидела в них ничего кроме животного желания.
— Мне нравится как ты просишь, — ухмыльнулся он. — Умоляй меня.
Теперь его рука переместилась мне на живот, прочерчивая тонкую линию вверх к груди. Я затаила дыхание, сдерживая спазм образовавшийся в животе от неприятия происходящего.
— Прошу, пожалуйста, отпусти меня, — чувствовала как силы окончательно покидают от страха. Сейчас я полностью находилась во власти Господина и он мог сделать со мной все, что заблагорассудится и не понесет впоследствии совершенно никакого наказания.
— Разве тебе не нравилось когда тебя так трогал Стас? — спросил внимательно следя за моей реакцией. — Я же правильно произнес его имя?
