С утра мы снова шли по дороге в неизвестность, но вот что было много хуже, так это внимание, которое мы стали чувствовать со стороны того самого колдуна из военного отряда. Возможно, вначале он посчитал, что к ночной сваре между его солдатами приложил руку недотепистый колдунишка из каравана, но быстро понял, что в этой истории тот не причастен. Ну, а раз колдунишка — недоучка не имеет к этому неприятному делу никакого отношения, то следует искать кого-то другого. Колдун не спал всю ночь, ожидая, не попытается ли кто вновь применить магию, или рискнет бежать. Я просто чувствовала, как он просматривает каждого из нас, пытаясь найти нужного человека. Высокое Небо, как хорошо, что защита поставлена на совесть, а не то он бы давно отыскал в ней брешь…
Для меня оказалось неприятной неожиданностью встретить в обычном военном отряде столь сильного колдуна. Достаточно вспомнить поставленное им удивительно мощное охранное заклинание, сбивающее с ног, и надолго остающееся на теле… Если при бесконечных нападениях Нерга на другие страны во всех военных отрядах находятся такие маги, то стоит лишь поблагодарить Небеса за то, что они до сего времени не позволили Нергу захватывать одну страну за другой…
Плохо и то, что днем у нас нет никакой возможности бежать из каравана. При таком количестве охранников, разозленных солдат, да вдобавок еще и колдун с каравана глаз не сводит… Радует хотя бы то, что рана на голове Стерена затягивается, у лейтенанта заживление вовсю идет на лад, а у нашего здоровяка Орана руки почти в полном порядке, и в них вернулась прежняя сила. Ладно, что делать, как нам поступать дальше — с этим будем определяться на месте.
Сегодня охранники вовсю поторапливали караван. Еще бы — до конца пути остался всего один дневной переход, и охране хотелось как можно быстрее сбыть с рук порядком надоевших им рабов, получить деньги и вернуться домой, к своим семьям. Нас гнали быстро, останавливались лишь для короткого отдыха. Все заметили, что народу на дороге стало попадаться куда больше, встретились и несколько небольших поселков.
Заметно, что Варин что-то беспокоило, и, чувствую, эта ее тревога была связана не только с неудавшемся побегом. На подобное обратила внимание не только я, но и наши мужчины. Непривычно было видеть прежде невозмутимую Варин столь хмурой и озабоченной. На мой вопрос Кисс недоуменно пожал плечами — не знаю, хотя ее понять можно: наше задание почти что провалено, а подобное вряд ли может радовать. Ну, парни пусть помалкивают, а я не выдержала. На первом же небольшом привале, когда мы все, уже по сложившейся привычке, сидели рядом друг с другом, я не выдержала, и негромко спросила женщину:
— Варин, в чем дело? Извини за вопрос, но заметно, что ты очень нервничаешь. Конечно, можешь и не отвечать, но…
— Нервничаю? — чуть усмехнулась Варин. — Это не совсем верное слово. Точнее будет сказать — я озабочена. И даже очень. Сейчас уже нет смысла скрывать очевидное… Видите ли, я рассчитывала, что у нас получится уйти из каравана хотя бы этой ночью.
— Но, может…
— Может, не может… Так рассуждать нельзя. На каменоломни мы попадем сегодня вечером. О чем это говорит?
— Вообще-то подобное говорит о многом…
— Лия, — вздохнула Варин, — ты, как видно, не в полной мере понимаешь произошедшего. Хотя, наверное, не ты одна… Впрочем, мне давно стоило рассказать вам всем про то, что больше всего беспокоит меня во всей этой паршивой истории. Смотрите: от того селения, где нас забрали в этот самый треклятый караван, и до столицы Нерга — пять дней пути, а до каменоломен — всего два. Так вот, это говорит о том, что у нас в запасе почти нет времени. И дело здесь не только в том, что с каменоломен нам будет сложнее уйти. Вне сомнений — уйдем, в этом можно не сомневаться. Правда, как именно уйдем — об этом надо хорошо подумать. Но сейчас меня куда больше тревожит другое. Вернее, другой. Табин.
— А при чем здесь этот хмырь? — это уже спросил лейтенант — Ведь он, единственный из всех нас, остался на свободе…