Оран не стал говорить правду — некоторые раны были плохие. Хотя я их совсем недавно подлечила, но блуждания по узким каменным коридорам вряд ли хоть кому пойдут во благо, а уж тем более ослабленным и раненым людям. По негласному разрешению Варин я вновь накачала в их раны сил, провела повторное обеззараживание, запустила процесс регенерации. Все остальное зависело уже от самих раненых. Надеюсь, все они пойдут на поправку. Правда, сама я сейчас чувствую себя препаршиво, но зато люди без особых сложностей сумеют идти дальше, хотя этого они пока не понимают… Ничего, встанут — оценят, а если и не оценят — переживу. Беда в том, что какое-то время сложно будет передвигаться уже мне, ну да это не страшно: сейчас передохну немного, приду в себя… Присела возле Кисса, тот без слов сжал мою руку своей…
— Слушайте, пока есть время и возможность, давайте хоть представимся друг другу — это все тот же мужчина с недовольным голосом. — Вы кто такие будете?
И с чего это у мужика настолько брюзжащий голос? Вечно всем недоволен… Вроде не такой и старый — на вид ему около сорока лет, но зато ворчит словно древний дед. Хотя этого человека можно понять: с его прострелом, отбитой почкой и глубокой раной на бедре (не считая мелких порезов) трудно находиться в хорошем расположении духа.
— Что ж, вы правы, имеет смысл представиться — согласилась Варин. — Мы с Лией — торговцы, а остальные — наша охрана.
— Ага, — продолжал бурчать мужчина, — ага, как же, торговцы! Это ж надо такое придумать! Да если б все были такими торговцами… Еще скажите, что морковкой торгуете…
— А размазням в торговом деле делать нечего. Там зубы надо иметь.
— С этим я не спорю, но все одно: вы очень странные люди.
— В каком смысле — странные?
— Хорошо, скажем по-другому: вы нам ничего не рассказали о себе. Думаю, каждому из нас интересно знать, кто вы такие, как оказались в каменоломне? Молчите? Ну да это ваши дела, у каждого могут быть свои тайны, о которых другим знать не положено, да мы в них и не лезем. Просто раз судьба свела нас вместе на какое-то время, то хотелось бы иметь представление, с кем именно. Мы же ничего не знаем друг о друге, а это непорядок…
— А вы сами кто такие будете?
— Пожалуй, нам следует представиться — в разговор вступил Гайлиндер. — Извините, я пока не буду вставать — ноги просто ноют… Начнем первыми на правах долгожителей этих мест. Имена именами, вот только мы в последнее время все больше обращаемся друг к другу по прозвищам. На каменоломнях так принято: считается, что те, кто попадает туда, теряет свое имя. Так вот, я — Командир, а эти трое — Лесовик, Рябина и Рыбак — это мои люди. Вернее, те, кто остались в живых после гибели моего отряда. Остальные сгорели заживо, а мы выжили непонятным образом. Хотя лично мне — вполне понятным…Теперь то, что касается других… Это — Наследник — кивнул Гайлиндер в сторону смуглокожего мужчины. — Вон тот, из степи, естественно, Степняк, а тот, что вечно всем недоволен и бурчит без остановки — Казначей. Мы все находились в каменоломне уже не по одному году, и каждому из нас уже тошно до того, что лучше или погибнуть, или вновь попытать уйти…
— Вы уже сбегали?
— Пытались, но далеко не ушли. Местность вокруг такая, что утаиться сложно, и уж беглым — тем и вовсе невозможно самостоятельно добраться до границы Нерга. Перехватят на полдороге, и это в самом лучшем случае. К тому же за пойманного беглеца поймавшему платят чуть ли не половину его стоимости. Вот жители Нерга и стараются не упустить дополнительный заработок.
— И вас не прибили, когда поймали? И на жертвенный камень не отправили? — Стерен скептически хмыкнул. — Ох, парни, сдается мне, что вы нам говорите совсем не то, что с вами было на самом деле. За пойманных беглецов в Нерге обычно платят жрецы, а из их храма для отловленных бедолаг дорога одна — на жертвенный камень. Нет, беглеца, конечно, могут вновь продать его бывшему хозяину, но так поступают лишь с хорошими мастерами, за которых бывший хозяин согласен раскошелиться. Вы же, как я понял, и до побега трудились тут же, на каменоломне. Не обижайтесь, парни, но я не считаю, что вы все настолько незаменимые работники — хотя и ковыряете здесь камень, но без особого старания и вдохновения. Конечно, могло случиться и такое, что вас после поимки вполне могли вернуть на каменоломню, но только для того, чтоб при полном стечении народа казнить безо всякой жалости. А вы, тем не менее, на сегодняшний день живы и здоровы. Что-то этой истории не состыкуется меж собой.
— Можно подумать, вы нам всю правду о себе рассказали — вновь забурчал Казначей. — Так все подчистую и выложили…
— Казначей прав — Гайлиндер смотрел на Варин. — Вы тоже не совсем откровенны с нами. Что касается того, что, как вы сказали, «не состыкуется»… Дело в том, что мы, все семеро, были не совсем обычными невольниками. Нас, всех тех, кто к вам прибился сегодня — нас держали, как залог. Или же чтоб шантажировать нами кое-кого…