Он откладывает мобильник, берет чашку, делает глоток. Я следую его примеру.
- Изматывающего секса с археологией? - переспрашиваю с легкой улыбкой.
- Тут всюду курганы, - Алтай охватывает взглядом горизонт, в его глазах отражаются какие-то эмоции, и я ругаю себя за попытку кокетства. - Знаешь, сколько из этого участка горшков выкопали? - кивает под ноги.
- Мы сидим на чьей-то могиле?
Он хмыкает.
- Вся планета чья-то могила. Это все было давно и не имеет значения. Но призраки, говорят, иногда захаживают к бассейну. Отдохнуть.
Он улыбается. Я отвечаю тем же, но взгляд предательски цепляется за его шрам. Стараюсь игнорировать, честное слово, стараюсь, но не могу.
- Я не боюсь призраков. Только живых.
Алтай одобрительно кивает, разглядывая меня снова. Его внимание навязчиво, оно за пределами понятия «деловые отношения», уровень неловкости - выше макушки.
Снова пью кофе. Давай, Рада. Открой свой рот и скажи.
- Папе позвони сегодня. Поплачь, пришли фото синяков, - запросто говорит Алтай.
Вздрагиваю.
- Солгать, что это вы наставили?
- Просто покажи, он сам додумает.
- Но это несправедливо, вы за меня заступились.
- Это неважно.
- А если он полицию вызовет?
- Марата, что ли?
Вздыхаю.
- Кстати, насчет Марата. Есть небольшая проблемка.
- Так? - Алтай выглядит заинтригованным.
- Ночью я поступила необдуманно и импульсивно. Можно как-то так сделать, чтобы моих данных не было в полицейском участке? Будто я им не звонила.
- Причина?
В этот момент я понимаю, что с Алтаем не так — прищур. Он прищуривается нижним веком, обычно люди так не делают, поэтому их взгляды не оказывают такого сильного воздействия. В его мимике сквозит что-то психопатическое.
- У меня возникли проблемки в Москве, я из-за этого срочно приехала к папе. Он... обещал помочь. Возможно, я нахожусь в розыске, я этого не знаю. Но женщина, у которой папа арендовал для меня квартиру, написала, что после моего отъезда кто-то приходил, перевернул все верх дном. Она думала, ограбление, но ничего не взяли.
- Малыш, полиция работает официально. Ты же на юрфаке учишься.
Лицо печет от стыда, и я быстро поясняю:
- Да, но... Я знаю только, что у этих людей связи. Меня вызывали в департамент внутренней безопасности универа дважды, угрожали, шарили в сумке.
Хочу рассказать подробнее, выложить как есть, потому что мне нужно с кем-то это обсудить и посоветоваться, но при этом я боюсь, что Алтай тут же меня и сдаст. Не могу доверять ему.
- Папа обещал все уладить.
- Ты кому-то отказала или, наоборот, с кем-то не тем трахнулась? - спрашивает спокойно, будто это обычное дело.
Концентрируюсь на его чашке. Боже, как сложно, иду по битым стеклам. Алтай делает еще глоток кофе, я рассматриваю его пальцы — длинные, ровные, без колец, браслетов и татуировок. Я думала, он весь в них, папа давным-давно сказал, что скоро этот парень выбьет на себе воровские знаки, чтобы в тюрьме чувствовать себя своим. Надо же, не выбил. Может, под одеждой?
Я смотрю на его свободную черную рубашку, небрежно расстегнутую на пару верхних пуговиц, под которой в вороте виднеются густые темные волоски. Резко опускаю глаза.
- Типа того. Он... этот человек теперь меня преследует. Мне нужно спрятаться, пока все не устаканится.
- Интересно.
- Вы зря меня взяли в заложницы, я самая невезучая на свете, - кофе уже остыл, и я осушаю чашку в три больших глотка, отчего голова немного кружится. - А невезение — заразно. Но пожалуйста, если вы решите меня сдать, предупредите, пожалуйста. Я последние две недели живу в сильном страхе.
Закрываю глаза и вспоминаю тот жуткий ужас, когда меня вызвали прямо с лекции. Как я шла в сторону департамента безопасности. Как уговорила охранника отпустить меня в туалет на одну минуту. Дрожащими руками в кабинке обшарили карманы, сумку, промяла швы ее подкладки, нашла один — свежий, распорола ногтями, а там пакет с таблетками. Я его туда не прятала. Я никогда в жизни не имела дел с наркотиками. Подбросили, да так ловко, я с ним с самого утра ходила. Смыла пакет в унитаз. На допросе я не рыдала только из-за адреналина, который кипел в венах, когда мою сумку вытряхнули. Они знали, что ищут. Они... не нашли. И меня отпустили. Вечером я была на юге.
- Выкупить тебя стоит сейчас дорого, не волнуйся, - успокаивает Алтай.
Улыбаюсь и качаю головой. Он продолжает разглядывать меня.
- Не трясись. Я попрошу кого-нибудь приглядеть за домом Филата, если тебя будут искать, то в первую очередь там. Напиши мне фио этого парня.
Он протягивает мобильник с открытым блокнотом.
- Я могу помогать вам в отеле, делать любую работу. Я клянусь, что я не совершила ничего ужасного. Ничего из того, что про меня говорят. Папа обещал помочь, но потом этот праздник дурацкий, не к месту, на котором он пытался продемонстрировать меня мэру.
- Зачем? Григорию сосватать, что ли? - веселится Алтай.
Боже, как он догадался? Быстро закатываю глаза из-за нелепости ситуации.
- Они должны были обо мне позаботиться, пока папа достает для вас деньги.
- Не трясись, - повторяет. - Имя напиши. Я не сделаю хуже.
