– Даша, открой, это Петр. У нас неприятности, надо с тобой обсудить, – просипел знакомый голос.
– До утра не подождет?
Мне не хотелось ему открывать, честное слово. И тон его мне не понравился, Петя-Патрик обычно говорил громко и эмоционально, а тут сдавленный робкий шепот, будто его за глотку держат.
– Дашенька, открой, пожалуйста, я ранен. Мне плохо.
Забыв всякую осторожность, я мгновенно распахнула двери и полетела назад, чуть не свалившись на пол. В комнату ворвался мужчина, вспыхнул глазок маленького фонарика. Позади заскулил Петр, и я поняла, что на нас напали чужие. Что сейчас будет…
В мыслях у меня все перемешалось, я чувствовала на затылке жесткую большую ладонь, душа расставалась с телом от ужаса. Вдруг рядом отчетливо прозвучал голос, который я уже слышала раньше:
– Антип, не трогай ее, она же не при чем.
В ответ раздался яростный низкий рев:
– Ты сам сказал – девка Демида!
– Не трогай, пусть Мирон решает, – жалобно просил парень и я вспомнила. Оборотень в сарае! Немедленно пазлы сложились – за пленником пришли товарищи, перебили наших и сейчас очередь за мной и Петром.
Глаза мои немного привыкли к сумраку, и я сумела разглядеть на уровне своего лба голые ключицы и шею здоровенного мужика. Он прижал меня к стене и удерживал за волосы. В домик вошел еще один человек – тоже громила по телосложению, сразу обратился к бывшему пленнику.
– Чего копаетесь? Уходим!
– С демидовской сучкой что делать? – рявкнул Антип. – Мне отдай, я верну должок за сестрицу, потом башку набок и конец.
– Не надо, – взмолилась я, – отпустите… я случайно здесь, из прошлого.
Мужчина у порога очевидно у них за главного, он спросил лежащего на полу Петра:
– Она точно подруга Демида?
– Не-не-невеста, – заикаясь ответил тот, а я была не в силах протестовать.
– Зачем же он ее в лес притащил? Глупо. На него не похоже.
– Со-соскучился.
– Антип, ты с ней полегче. Заберем с собой, – приказал главный среди напавших.
– Да какого лешего…
– Я сказал – возьмем с собой. Если Демиду нужна, пусть сам приходит за невестой.
Меня повели к дверям, напоследок я обернулась к тому, кого Антип не смел ослушаться, и попросила:
– Петра не убивайте, пусть он Демиду расскажет, что я у вас. Кто-то же должен передать.
– Хорошо, – ответивший мне главный, он тоже был по пояс раздет, на широкую грудь спадали пряди длинных волос. Дикарь. Медведище из берлоги. Но оставил мне жизнь, чтобы стребовать с Демида какой-то выкуп. А вот получит ли его, сомневаюсь. Здесь идет настоящая война, никакой страстной любви ко мне Демид не испытывает. Могу надеяться лишь на его честное слово.
Сначала я думала, что нас ведет за собой низенький худой старичок в плаще, а потом пригляделась и поняла, что, скорее всего, это какое-то животное. Химера с генами птицы и обезьяны-паука. Встреть я его в лесу одна – разум потеряла бы от страха.
Существо даже не шло, а подпрыгивало и тоненько, но музыкально пищало, а то, что я приняла за плащ, оказалось слоистыми слюдяными крыльями, которые вскоре расправились и помогали владельцу перелетать через мокрые места.
Кем бы не считали себя Мирон и Тимоха, выглядели-то они людьми – мускулистыми и сильными, с отросшими русыми патлами, но людьми, а вот наш проводник имел облик настоящего мутанта даже при беглом осмотре.
Одежды на нем вовсе не было, сутулое тельце обросло серой шерстью, вместо ступней мозолистые лапы. Неужели понимает нашу речь? Мирон доверительно сообщил ему, что мы очень спешим, и лучше бы лесные «товарищи» задержали вооруженную компанию, которая может идти по нашим следам.
– Демид Буров опять на рожон лезет, давно не получал. Вы бы разобрались. Царю доложи.
Крылатое существо захихикало и довольно потерло передние лапки, а я вздрогнула и отвела взгляд, потому что увидела еще одну пару конечностей, прежде прижатых к телу. Не менее отвратительной была и узкая мордочка химеры, особенно впечатлял тонкий, чуть обвисший на конце нос-хоботок.
Существо указало длинным когтистым пальцем на меня и вдруг внятно прогундосило:
– Может, самочку оставите у нас. Мы присмотрим. Кожа у нее беленькая, нежная, на шейке жилки дрожат. А какой дивный аромат! Зи-и-и-и…
Тимоха кашлянул и демонстративно плюнул на кочку, Антип издал горлом двусмысленный трубный звук, а Мирон после небольшой паузы сказал, растягивая слова:
– Не обессудь, дядя Мокей, самим в хозяйстве сгодится.
– Да разве можно такую ладную и на хозяйство? – искренне загоревал человек-химера, покачивая мохнатой головкой.
Я не выдержала и нервно рассмеялась, мелькнула мысль, что спятила или нанюхалась болотных испарений, в связи с чем начались галлюцинации.
Мирон выпятил нижнюю губу, пряча ухмылку, уперся ладонями в крутые бока и осмотрел меня так, будто только встретил.
– Ни на что больше не способна, совсем дурная, дядя Мокей, вы лучшего стоите, советую заняться бандой Демида, там ребята здоровые, привитые от всяких болячек, кровь с молоком.
– Право, жаль…
