— Оставь меня только для траха, милая.
Я думаю о его словах. Как де странно жить в их мире, в их непонятным мне понятиям о жизни. Они совершенно не совпадают с тем, как это чувствую и понимаю я.
Но я только вздыхаю и послушно киваю.
— Хорошо, я постараюсь… ты для секса, а он, для любви. Вот, — говорю а у самой язык не поворачивается произносить подобное на полном серъезе.
Кол внимательно смотрит на меня. Поднимает рукой мой подбородок и заглядывает в глаза. Я послушно расслабляю лицо, раскрыв губы и ощущаю его касание.
Его язык, что входит в мой рот, умелые губы и руки, что ласкают тело, проникнув в запах халата. Я обнимаю Кола за голову, запрокинув голову, выгибаюсь и ощущаю его касания на своем теле. Нежные, медленные, дразнящие, греющие от утренней прохлады.
— Кол, — произношу я, тихо, едва он прекращает меня целовать.
— Всё хорошо, малышка, — произносит он. — Или ты хочешь продолжения, прямо тут?
— Может быть, позже, — отвечаю, опять заливаясь краской.
— Я тоже думаю, потом, как-нибудь, на рассвете. Так, чтобы наступающее солнце ласкало твои волосы, которые бы свисали отсюда и двигались в такт моим движениям. Это тоже будет о чистой природе и о чистом желаний.
— Всё, хватит! — я поднимаю руки. — Не надо это обсуждать…
— Да ладно? — он опять дарит мне улыбку, вот только иного толка, мягкую и добрую.
Я качаю головой, не сдерживая своей улыбки и быстрым шагом спускаюсь из беседки, у двери в замок встречаюсь взглядом с Майклом.
Почему-то колет чувство вины за то, что я только что целовалась с его братом.
Но Майкл не дает мне подумать об этом. Он подходит ближе на шаг, обнимает и нежно целует. Я проваливаюсь в это приятное ощущение и оглядываюсь на Кола, что спускается к нам.
И с ужасом осознаю, что Кол смотрит на нас недовольно. Злобно.
Неужели, несмотря на то, что он сам говорит, он все-таки ревнует?
После завтрака, где братья скорее общаются друг с другом, чем со мной, мужчины покидают меня, и я остаюсь наедине с горничными. Те примеряют на меня какие-то ткани, и всё-таки, определяются с платьем, которое я должна буду сегодня надеть.
Когда я его вижу, у меня округляются глаза. Платье цвета крови, вышитое ч]ерным кружевом с обратной стороны бархатной алой ткани, а посередине такой же чёрный бархат.
Так ещё и верхним слоем тонкое черное кружево, придающее яркому платью более благородный, нарядный и приглушенный вид. Когда не без помощи служанок я его надеваю, то смотрю на себя в зеркало с ощущением искреннего и неподдельного страха.
Я боюсь быть такой, какой вижу девушку в этом платье. Моё бледное лицо исчезает в тени этой роскоши, но служанки и тут суетятся, смазывают мне волосы какими-то маслами, чтобы придать объема.
Чуть подшивают платье, прямо на мне, и на глазах, оно стягивается, облегая мою талию. Девушки помогают мне с макияжем.
— Это платье, королева Эвелин приказала сшить для своей первой дочери, — бурчала одна из служанок. — Она была очень юная, а вы её старше, но ещё худее.
— Кому пришла идея нарядить меня в старые платья?
— Майкл приказал, сказал, что всё, что принадлежало нашим королевам, принадлежит отныне вам, только всё нужно подшить под ваш размер.
Киваю.
Получается, я уже два раза за одно утро перепутала местами Майкла и Кола. Решила, что Кол заставил меня надеть платье, не посоветовавшись, а Майкл подарил цветы.
Получается, я совсем не знаю братьев. И это меня настораживает.
Уже к вечеру служанки делают лучшее, что можно для моей красоты. А именно, они укладывают меня отдохнуть полчаса, и я послушно взбираюсь на постель в красивейшем платье, даже не думая о том, что слышу странные посторонние шумы где-то там, внизу.
Закрываю глаза. и понимаю, что не могу изгнать из своих мыслей ни Кола ни Майкла. Оба моих мужа, в моей голове. Я думаю о том, что не знаю их. О том, что хочу их знать. О том, что осталось так мало времени, прежде чем, я должна буду стать матерью ребёнка кого-то из них.
Проваливаюсь в легкую дрему, которая быстро заканчивается.
Девушки будят меня и помогают мне встать.
Я снова подхожу к зеркалу и сморю на своё отражение. Теперь у меня бледное лицо с яркими, выделяющимися скулами, щеками, большими глазами и яркими, темно-алыми губами.
— Все хорошо? — спрашивает служанка.
— Непривычно, но хорошо, — мнусь я.
Она кивает.
— Я видела портреты Елены Валевской, ну, первой Елены Валевской и теперь вы с ней одно лицо.
Здесь висит портрет моей бабушки?
— Покажете мне портрет, в будущем?
— Конечно.
— Вас уже ждут, — бурчит другая.
— Спасибо!
— Повесилетсь на славу и покажите, кто здесь истинная королева!
Я только мягко улыбаюсь.
Спускаюсь по лестнице и нахожу обоих братьев, в одинаковой черной одежде, они о чем-то тихо говорят, на лицах застыло беспокойство. Они поднимают на меня глаза и одновременно, будто по команде исследуют взглядами меня.
— Что такое? — лепечу я. — Что-то не то? Оно где то расстегнулось?
— Нет-нет, — отвечает Майкл и приближается. Он протягивает мне руку.
Я проваливаюсь ладонью в его теплой руке и другую мою кисть тут же берет в плен Кол.