— Но чем именно они так плохи? — мягко спрашиваю я. — Они бесчинствуют, творят какую-то диктатуру?
— Они позволяют... всё. Включая магию, — отвечает Амбер.
— А это так... плохо?
— Милая, это нарушение всех высших законов. Законов, правил, которыми люди подчинялись веками.
Мне хочется задать ещё вопрос, но решаю, что спорить с ними бесполезно.
— А у вас много... последователей?
— Почти все обычные жители нашей страны, милая, — отвечает одна из женщин. — Всё, кто не получает выгоду от драконовского безумия, порочности или магии, хотели бы, чтобы законы были прежними. А магия была бы строго под запретом.
— Магия есть нарушение законов природы, — добавляет Амбер. — Законов высших богов.
— Зачем же они её допустили? Если это… нарушение?
— Это долгий разговор, малышка, — Мелихор кладет руку мне на плечо, показывая, что разговор окончен и привлекая внимание к себе.
— И вот, участь дошла и до нас. Мы — истинно-верующие должны были отдать нашу дочь в лапы развращенных чудовищ?!
— И вы спасли дочь. Отправив её в другой мир. А она этого хотела?
— Она не была знакома с драконами, я был ещё ребёнком, когда всё это происходило, но Елена не видела никого из них. И не собиралась быть его женой. Наши родители уже давно договорились о её браке с другим дедом Амбера. Робертом. Он не дожил до наших дней.
— И то и то договорной брак, мнения Елены вообще никто не спрашивал, да?
— Пожалуй, — кивает Мелихор. — Однако магия драконов она... приставуча. Она замедлила дни Кола и Майкла. Они не постарели и на год за эти десятилетия, и при этом, ждали истинную из нашего рода. Снова. Ведь только она должна была стать третьей головой дракона.
— Что?
— Видимо, она не знает, — Амбер усмехается. Мне не нравится его недобрый взгляд и я стараюсь сконцентрировать внимание на Мелихоре.
— Что значит, стать головой дракона?
— То и значит. Но ты не превратишься, не должна, но... твоя душа изменится. Это произойдет не после ритуала а после того, что ты родишь наследника. Если родишь.
— Таковы правила. Их правила. Они — единый дракон, — перебивает Амбер и делает шаг вперед. — Наследники получаются от одного, того, кто породил первенца. Второй остается всегда в подчиненном положений, ни детей, ни свободы мнения, ни свободы движения. Ничего. А их жена — его третья часть, она не имеет сущности дракона, но может с ними мысленно связываться. И становится...
— Опороченной магией, — дополняет Мелихор снова. — Мы не могли этого допустить, чтобы в нашем, чистом роду был... такой человек.
Я сжимаю губы.
— Вы хотите, чтобы я сбежала, опять? Как бабушка?
— А ты этого хочешь? — спрашивает Амбер неожиданно. — Ты хочешь вернуться в обычную жизнь? Быть просто женщиной, свободной от роли вещи в руках двух извращенцев. Свободной от чужого порока и чужих же ошибок?
От этих вопросов меня бросает в жар. Ещё несколько дней назад я бы кричала «Да!». Но сейчас...
— Я не знаю, — честно говорю я.
— Хорошо, — произносит Амбер и смотрит на Мелихора, который быстро кивает.
Невербально обсудили меня же, при мне же. Чудесно.
— Милая, мы десятки лет ждали пока в нашем роду появится дочь. Но нет, будто бы кто-то наказал нас. Первая женщина нашего рода после Елены — ты. И мы готовились, мы думали, почему мы? Почему нам дано столько времени? Почему весь мир будто бы замер, в ожиданий тебя, Елена?
— И к какому же вы пришли выводу?
Мелихор переглядывается с Амбером и тот начинает говорить.
— Тебе придется пройти через ритуал. Через его первую часть. Увы. Но дальше... Мы совершили грех, мы воспользовались магией. Не думай мы не... мы не делаем этого без особой нужды. Сегодня тебя нужно было разбудить так, чтобы ты была способна нас выслушать. И мы кое-что сделали, это только для высших целей.
Он так смешно оправдывается за использование магии, я бы посмеялась ему в лицо. Если б мне не было так страшно.
— Что вы сделали?
— В чае, что ты принимала в доме драконов были особые ингридиенты. Они не убьют тебя, но они лишат магии твоих детей. Всё просто. Драконы перестанут существовать, как вид. Ты спасешь наш мир, тем что твоя утроба убьёт магию.
Они смотрят на меня, явно наблюдая за реакцией.
Я же не могу показывать эмоции, всё тело будто заледенело, онемело. Мелихор же старается меня подбодрить.
— Я понимаю, тебе может казаться это не очень... правильным поступком. Но ты сама не понимаешь, что здесь происходило за те века, что драконы правили нами. Их беззаконию придет конец. И это сделаешь ты. Нам жаль, что нашей крови всё же придется смешаться с драконьей, но мы идём на эту жертву, чтобы прекратить их существование. Чтобы всё закончить.
Я отмалчиваюсь, молясь только о том, чтобы вернуться в замок живой. Мне нужно сразу же всё рассказать драконам.
Странно, но в этой войне я сразу определила свою сторону. Может быть, это неправильно?
Запоздалая мысль заставляет меня опустить взгляд.
Мои «мужья» — монстры. Похитители и чудовища, я должна быть на стороне своей семьи. На стороне людей. Это ведь логично?
Да?
— Она не наша, — слышу голос Амбера, который вырывает меня из моих мыслей. Он же не может их читать, черт возьми!