Накшидиль воскликнула, что никогда не видела такой лодки. Длинный белый изящный плавающий дворец, украшенный позолоченными лепными украшениями и ярко-зеленой каймой, весь блестел. На носу лодки в лучах солнца сверкала пальмовая ветвь, позади которой сидел большой позолоченный ястреб, символ дома Оттоманов. Мы втроем помогли ей вступить на каик и сесть у ног падишаха под большим деревянным балдахином. Два других темнокожих евнуха прикрывали их зонтом из белых гусиных перьев, а четырнадцать пар гребцов в белых кафтанах и в красных шапочках со свисавшими голубыми кисточками заработали веслами, и лодка быстро заскользила по мерцавшей воде, оставляя сераль позади.
— Пожалуйста, скажите, мой мудрый султан, — за яшмаком послышался голос. Накшидиль, — куда вы меня везете?
Его глаза блестели, когда он отвечал:
— Не будь столь любопытна, моя дорогая. Скоро все увидишь.
Мы быстро проплыли мимо Золотого рога, позади слева осталась Новая мечеть с двумя минаретами, построенная в 1600 году по распоряжению валиде-султана по имени Сафие. Справа над холмами показалась башня Галата. Миновав башню, мы достигли точки, где за высокими каменными стенами приютились зеленеющие сады.
— Пойдем, мой цветок, — сказал султан, нежно беря Накшидиль за руку и помогая ей встать. — Я покажу тебе свое тайное убежище.
Была весна, солнце освещало буйно цветущие красные и желтые тюльпаны, усыпавшие дорожку к каменному павильону.
— Это место называется Айраликавак-Киоск, — объяснил он. — Ты слышала, как я упоминал о нем, а теперь ты станешь единственной, если не считать мою мать, женщиной, которая увидит его.
У входа султана ждал евнух. Как только Селим вошел, он снял с его ног башмаки и помог надеть мягкие кожаные туфли, затем все проследовали в здание, похожее на драгоценный камень. Я увидел комнаты. Некоторые были украшены редким изразцом из города Изника[54] с яркими цветочными узорами красных, зеленых и голубых цветов, другие — венецианскими зеркалами, а в маленьком салоне я заметил музыкальные инструменты, расставленные на полках.
— Вот где я сочиняю свою музыку, — объяснил Селим Накшидиль и погладил сиденье, которое было чуть ниже его. — Я хочу, чтобы ты села рядом со мной. Ты моя муза, мое вдохновение.
Сняв белый шифон, закрывавший лицо, она улыбнулась и заняла свое место.
Держа в руке флейту, султан сыграл фрагмент из своей новой композиции. Через некоторое время он дал сигнал одному из евнухов.
— Это мне преподнес посол Италии в качестве подарка, — сказал он, когда темнокожий раб принес скрипку. — Она сделана Гварнери. Ты слышала это имя? — спросил он Накшидиль, передавая ей инструмент.
— Повелитель моего сердца, — ответила она, — это самая прекрасная скрипка в мире, и вручил мне ее самый красивый мужчина на земле.
Погладив инструмент, Накшидиль прижала его подбородком к плечу и сыграла несколько мелодий из Турецкого концерта Моцарта. Услышав изящный тембр скрипки, она поднесла смычок к губам и отправила Селиму воздушный поцелуй. Султан взял флейту, и они вместе исполнили фрагменты из Баха и Телемана[55].
— Другие девушки из гарема тоже с удовольствием научились бы играть, — грустно сказала она. — Пересту много раз меня упрашивала. Но я плохая учительница, а преподаватели во дворце не понимают европейскую музыку.
— Тогда нам придется найти того, кто сможет обучить их. — Сказав это, султан поднял бокал с искристым вином и коснулся им бокала Накшидиль.
Спустя всего лишь несколько месяцев Садулла-ага, известный композитор и музыкант, был приглашен обучать некоторых девушек игре на скрипке и арфе. Пересту первой начала посещать эти уроки.
В погожие вечера евнухи обычно громко отдавали приказ, требовавший оставить султана, после чего все покидали территорию сераля, а Накшидиль с Селимом прогуливались по дворцовым паркам.
— Не будет ли дерзко с моей стороны поинтересоваться, о чем вы разговариваете с султаном? — спросил я однажды, сидя у Накшидиль и лакомясь фисташками.
— Конечно, ты можешь об этом спросить, ch'eri, — ответила она. — Ты ведь знаешь, что ему очень хочется знать, о чем говорят и что делают европейцы. Он ведь впервые отправил нескольких посланников в Европу с посольством. Узнав, что во французском посольстве устраивается большой прием, он попросил свою сестру, Хадисе, присутствовать на нем. Она была восхищена многим, но, увидев парки, пришла в такой восторг, что попросила разбить подобные в Топкапе. Вчера мы обсуждали идеи, предложенные Энсле, австрийским дизайнером декоративных садов. Его брат был садовником императора во дворце Шёнбрунн[56], а Энсле занимается этим здесь, в Пере. Он предложил создать английские парки для Топкапы.
— Вы только об этом говорили?
— Нет. Принцесса Хадисе так влюблена в Европу, что заказала архитектору Антуану Меллингу[57] построить ей дворец. Султан познакомил меня с его эскизами.
— Значит, темами ваших разговоров стали декоративные парки и архитектура, — сказал я, разгрызая орех. — До вас разве не доходят более интересные сплетни?