Почти все обитатели были больны. У одних дергались глаза, дрожали губы, тряслись руки; у других урчали желудки, болели спины, руки и ноги третьих покрывали болячки. С наступлением зимы в комнатах дворца становилось холодно и сыро, поскольку на всех не хватало жаровен, а ночью слышался страшный кашель больных туберкулезом или воспалением легких. При режущем глаза дневном свете мы видели, как их исхудавшие тела уносят на носилках. От этих когда-то красивых людей остались одни скелеты.
Наш рацион ограничивался йогуртом, пловом и хлебом. Я думал о днях, проведенных вместе с Накшидиль у жаровни, когда мы медленно жевали пищу, шептались о новом султане Мустафе и вспоминали тот роковой день, когда свергли Селима.
— Только подумать, почти всех его умных советников убили, — сказала Накшидиль вскоре после нашего прибытия сюда, — а Селима и Махмуда не тронули. Хвала Господу. Это похоже на чудо.
— Верно, — добавил я. — Единственным уцелевшим реформатором оказался Алемдар, и лишь потому, что находился вдали от столицы.
Мустафа едва успел воцариться на троне, как пошли слухи, что он отменил все реформы, начатые Селимом. Армию нового порядка распустили, новую систему налогообложения отменили, земли, отнятые у богачей, вернули прежним владельцам, янычарам больше не мешали заниматься порочными делами и кумовством.
Радовали лишь слухи о том, что общественность испытывает неприязнь к новому султану. Мустафа даже не пытался договориться с русскими о снятии блокады на Балканах, чтобы обеспечить ввоз зерна, и город страдал от острой нехватки продовольствия. Однажды, когда султан ехал к мечети, а за ним следовала валиде-султана Айша, путь ему преградила толпа разъяренных женщин, возмущенных высокой ценой на хлеб.
Не было конца историям о том, что Мустафа слишком слаб, чтобы управлять теми людьми, которые посадили его на трон. Шла жестокая борьба внутри правящей элиты, военные разделились на фракции, улемы без конца спорили друг с другом. Мухаммед Раким, назначенный шейх-уль-исламом, и заместитель великого везира вместе плели заговор, чтобы убить великого везира. Вскоре после этого оба уже плели заговоры друг против друга. Образовавшаяся брешь во власти позволила янычарам взять все под свой контроль. Одни солдаты мародерствовали, грабили магазины и оскорбляли граждан, другие охотились на солдат Армии нового порядка, скрывавшихся за пределами столицы, и убивали их.
Когда мы уже больше года прожили в этом страшном аду, из Топкапы прибыл курьер с новостями. Была середина июля 1808 года, Старый дворец задыхался. Мы сидели в комнате Накшидиль, окна которой так покосились, что не открывались, кругом было полно мух, залетавших через открытую дверь. Сначала я подумал, что вспотевший курьер запинается от жары. Затем я понял, что он столь потрясен, что едва способен говорить.
— Махмуд… Селим… Махмуд… Селим, — запинаясь, повторял он снова и снова, Накшидиль начала заламывать руки.
— Что случилось? Что ты хочешь сказать? — резко спросил я. Только после этого он рассказал, что произошло.
— Создали тайный комитет, чтобы свергнуть Мустафу и вернуть Селима на трон, — рассказывал он. — Во главе этого заговора стоял Алемдар. В начале июля он двинулся со своими войсками численностью десять тысяч человек из Эдирне[84] к Стамбулу, заявив, что идет на помощь Мустафе. Но его подлинной целью было спасти Селима.
— Как же он собирался это сделать? — спросил я, отмахиваясь от мух.
— Вскоре после прибытия в столицу он приказал своим солдатам окружить городские стены, а сам попытался встретиться с султаном. Он хотел сообщить Мустафе, что порядок можно восстановить лишь после того, как тот отречется от власти.
— Мустафа последовал этому совету?
— Султан отказался встречаться с ним. Алемдар выделил группу солдат и отправил их к ближайшему караульному помещению, чтобы убить командира янычар; другую группу послали к дому великого везира с целью захватить его. Остальную часть солдат Алемдар повел ко дворцу. Они прошли через ворота Второго двора, где в Зале Совета он застал Мухаммеда Ракима, шейх-уль-ислама. Он приказал Ракиму сообщить Мустафе, что тот должен уйти, но, хотя этот приказ был выполнен, султан отказался отречься от престола.
— Какая дерзость! Только представьте, он отказался подчиняться приказу шейх-уль-ислама, — воскликнул я.
— Да, но хуже всего, что султан сказал своему главному чернокожему евнуху Нарциссу найти Селима и Махмуда и задушить их.
— Меня это не удивляет, — ответил я, прихлопывая очередную муху. — Мустафа понимает, что сохранит свое место на троне, если не останется претендентов на него.
— Но где они сейчас? — взволнованно спросила Накшидиль. — Где Махмуд? Где Селим? Что с ними?