— Как мне это знакомо, — заключила Накшидиль, когда мы оба прочитали письмо.
— Взгляните на это с другой стороны, — сказал я. — Вы уже пережили много лет печали. Теперь наступает пора радоваться.
Но мои предсказания редко сбывались.
Селиму приходилось не только лавировать, между иностранными державами, но и внимательно следить за собственными владениями. Местная знать, подстрекаемая Россией, Британией или Францией, могла в любое время поднять восстание.
— Возможно, Оттоманская империя уже не столь велика, как прежде, — однажды сказал главный чернокожий евнух, когда мы ждали прибытия очередного посла, — но ее владения все еще простираются до Сербии, Румынии и Греции на западе и до Сирии, Аравии и Египта на востоке. Султан все время перетасовывает местных губернаторов и бросает армию с одного места на другое, чтобы подавить бунты.
С востока стал беспокоить Дамаск. Мамлюки, военный класс, однажды правивший Египтом и Сирией, попытались взять власть в свои руки, однако губернатору провинции удалось снова восстановить порядок. Но ваххабиты[79] Аравии представляли серьезную угрозу. Эта консервативная секта решила не допускать, чтобы ислам отклонился от их жестких постулатов, и отказалась признать султана халифом и хранителем священных городов. Эти реакционеры, называющие себя «правоверными», нанесли поражение нашим солдатам и захватили Мекку и Медину.
— Захват ваххабитами священных городов нанес нам всем оскорбление, — говорил Билал-ага. — Не забывай, что в мои обязанности, как главного чернокожего евнуха, входит управление Меккой и Мединой. Не секрет, что налоги с тысячи верующих, совершающих паломничество к месту рождения пророка, дают возможность пополнять казну. А теперь ваххабиты кладут деньги от хаджа в свои карманы, и у нас скоро не хватит средств, чтобы выплачивать жалованье янычарам. Янычары уже обвинили султана в благосклонности к Армии нового порядка, а пустеющая казна даст им новый повод для недовольства. Попомни мои слова, Тюльпан, надвигается беда. Я боюсь, что янычары перевернут свои котлы и поднимут бунт. Как-никак, — добавил главный чернокожий евнух, — в Сербии они уже вступили в союз с кликой продажных мусульман и с тайной помощью России фактически установили там свое автократическое правление. Султану удалось восстановить прежнее положение только потому, что он поддержал крестьян-христиан, которые охотно выступили против его же собственных войск. Благодаря им и немногим верным офицерам оттоманской армии янычары были разбиты. Нам повезло, что у нас есть такой командир, как Алемдар, — говорил Билал-ага. — Он стал настоящим реформатором. Но янычары этого не забудут, и боюсь, что нам придется дорого заплатить за это.
Но это ждало нас впереди. А тем временем в непредсказуемой политике равновесие сил изменилось, или, другими словами, союзники поменялись местами: Россия объявила себя нашим врагом, султан разорвал отношения с Британией, а Бонапарт снова стал нашим другом. Как и прежде, султан сменил везиров, понизил в должностях лояльных к России и Британии советников и повысил тех, кто был благосклонно настроен к Франции.