— Право, Тюльпан, ты сводишь меня с ума. Что ты хочешь этим сказать?
— Какую рыжеволосую женщину мы оба знаем?
Накшидиль на мгновение задумалась.
— Эта ведь Айша, — вдруг сказала она, и, будто собственные слова поразили ее, громко спросила: — Что она здесь делает?
— Не знаю.
— Тогда, — заговорила она, понизив голос, — узнай это.
Я подал принцессе Бейхан знак, что хочу поговорить с ней, и тут же передал Накшидиль то, что мне удалось узнать.
— Айше как-то удалось убедить главную наставницу Старого дворца, чтобы ей позволили выйти оттуда, чтобы отметить рождение ребенка. Затем она уговорила свою давнюю подругу Бейхан привезти ее сюда.
— Что же такое могла сказать Айша, чтобы убедить обеих?
— Она сказала: «Я мать единственного принца Оттоманской империи. Некоторые вещи общеприняты. Если я там не появлюсь, все встревожатся. Вся империя окажется в неловком положении».
Нам оставалось лишь вежливо приветствовать ее и предложить угощения. Мы меньше всего хотели испортить это событие и не стали устраивать скандал. Но время уже близилось к вечеру, и очередь посетительниц поредела.
— Я позволю Айше остаться здесь еще несколько минут, затем выпровожу ее отсюда, — сказал я валиде-султана, но мне не удалось осуществить свое намерение.
Когда я направился к Айше, вошла главная управительница, держа в руке серебряный жезл.
— Прошу встать. Прибывает его блистательное величество султан Махмуд, — объявила она. Женщины тут же поднялись. Мы все стояли, когда вошел султан в сопровождение своей сестры Хадисе.
По правилам я должен был прийти вместе с ним, но он хотел устроить нам сюрприз, и это ему удалось. Я не мог поверить своим глазам. И думаю, что остальные тоже, ибо, как только Махмуд вошел, несмотря на строгие правила, требовавшие соблюдать тишину в его присутствии, с уст присутствующих слетели возгласы изумления. Султан был почти неузнаваем.
Затем в тишине я услышал, как Айша довольно громко спросила:
— Где его тюрбан? Что это у него на голове? Что же он такое надел?
И действительно, она была права — на голове у султана было что-то необычное. Вместо привычного тюрбана султан Махмуд, падишах, тень Бога на земле, халиф, глава всех мусульман, надел красную феску[92]!
Улыбающийся Махмуд прошел через комнату к Фатиме и поцеловал руку молодой матери. Затем, когда она подняла младенца на руки, султан коснулся губами его лба, и кисточка его фески задела щеки малышки.
Накшидиль, стоявшая рядом с Фатимой, радостно улыбнулась.
— Поздравляю, мой лев, — ласково сказала она, поцеловав его руку и рукав.
После этого султан поблагодарил их обеих, повернулся и ушел, оставив нас в полном недоумении.
Как только он вышел, Айша бросилась к Накшидиль.
— Что это все значит? — спросила она требовательным тоном. — Разве твой сын стал неверным? Неужели ты не знаешь, что мы говорим: «Тюрбан — это преграда, отделяющая веру от безбожия?»
Валиде-султана улыбнулась и отвернулась, предоставив Хадисе возможность ответить.
— Нет ничего необычного в том, что наш великий султан, вставший на путь преобразования Оттоманской империи, решил сменить головной убор, — ответила та. — Новому мышлению соответствует новая одежда.
— Какой позор — видеть халифа без тюрбана, — сказала Айша. — Это богохульство!
— Как замечательно видеть, что он не отстает от времени, — возразил я, хотя не был совсем уверен, что феска — это удачный выбор. Что подумают религиозные вожди?
— Если он будет продолжать в том же духе, то скоро начнет молиться вместе с неверными, — с усмешкой сказала Айша.
— А если вы будете продолжать в том же духе, то скоро начнете молиться за свою жизнь, — ответила Накшидиль. — Как вы смеете говорить такое о султане! — Тут она приказала двум евнухам отвезти эту женщину обратно в Старый дворец и дала сигнал оркестру играть.
Потом я узнал от Накшидиль, что она раньше говорила с султаном. Феску ему подарил посол Туниса, сказав, что хочет подарить нам новую идею точно так же, как ребенок Фатимы внес новую жизнь во дворец.
— Но разве это не противоречит законам ислама? — спросил я. — Вы ведь знаете, что говорят священнослужители: «Два поклона в тюрбане стоят больше, чем семьдесят без него».
— Тюльпан, ты удивляешь меня, — ответила она. — Эта пословица отжила свой век. Посол говорил Махмуду, что сегодня в Тунисе все мусульмане носят фески. На самом деле плоский верх должен напоминать нам о молитвенном коврике, а кисточка символизировать небесные блага.
— И когда посланник преподнес султану эту феску?
— Сегодня утром. Махмуд рассказал мне об этом в банях, но я не ожидала, что он наденет ее по такому случаю, — сказала Накшидиль. — Как это было неожиданно!
Да, это стало большой неожиданностью. Но вскоре после этого янычары преподнесли нам свой сюрприз.
По мере того как я старел, время бежало быстрее. Ежегодные праздники следовали один за другим и наступали так быстро, будто время сжалось. Казалось, еще и года не прошло с тех пор, как мы отмечали Рамадан и отослали Фатиму к султану. Однако с того дня Фатима уже родила, и снова, будто грозовой ливень, наступил Рамадан.
