Я вытащил у нее изо рта кляп и посмотрел ей прямо в глаза.
— Думаю, вы догадываетесь, что с вами будет дальше.
Она сплюнула на пол.
— Я мать принца, — сердито ответила она. — Принца, который скоро станет султаном.
— Он больше не станет султаном, — ответил офицер. Затем, повернувшись ко мне, объяснил: — Мустафа сбежал из Клетки принцев. Наши люди нашли его у янычар.
— Где он сейчас? — спросил я.
— Мустафа находится в двух местах одновременно: его голова покоится перед Залом Совета, а остальная часть тела — на дне моря.
— Вы это говорите лишь для того, чтобы причинить мне боль. Вы бы не посмели так поступить с ним, — насмешливо сказала Айша.
— Вы можете взглянуть на него, если желаете, — ответил офицер.
— Мой сын настоящий султан, — с презрением сказала она. — Однажды вы уже выбросили нас отсюда, но ему пришло время снова занять место на троне. Мы знаем, что лучше всего нужно народу. Махмуд со своей феской превратился в притворщика. И виной тому Накшидиль: она сделала из него неверного.
— Это ты притворщица, — спокойно ответила Накшидиль. — Ты притворяешься, что заботишься о народе, но в действительности осталась алчной женщиной, мечтающей лишь о том, как самой захватить власть. Ты права — твое время пришло, но не для того, чтобы взойти на трон.
— Ты не посмеешь тронуть меня, — возразила Айша. — Янычары на моей стороне.
Тут вбежал другой евнух.
— Султан идет, — сказал он.
Я посмотрел в сторону двери и увидел целую вереницу евнухов, затем появился Махмуд. Глаза султана покраснели, одежда покрылась сажей. Он казался совсем выбившимся из сил.
— Ваше величество! — воскликнул я и поцеловал рукав его одежды. — Слава Аллаху, что с вами все в порядке.
— Со мной все хорошо, — ответил он прерывающимся голосом, — но у меня печальная новость. Алемдар мертв. Мне принесли его голову.
— Ха! — возликовала Айша. — Вы сообщили нам отличную новость.
— Твой сын Мустафа тоже мертв.
— Нет, такого не может быть! — закричала она. — Я буду мстить за его смерть до конца своей жизни.
— До этого тебе осталось не долго ждать, — сказала Накшидиль и поднялась. Она приблизилась к Айше и, прищурив глаза, указала пальцем на нее. — Ты плела заговоры против меня и моего сына с того дня, как я прибыла в гарем. Я не могу забыть, как жестоко обращался твой сын с Махмудом, не могу забыть твоих угроз, твоих попыток отравить меня, твою драку с Нересту и твой приказ, приведший к ее смерти. Нет, ты не имеешь права даже изображать из себя порядочного человека. Ты им не являешься. Ты дьявол, а не женщина. И тебя ждет конец, какого ты заслуживаешь.
В комнате воцарилась тишина. Валиде-султана терпела многие годы, делая вид, что не обращает внимания на злодеяния Айши, в надежде на то, что та исправится. Но теперь она поняла ее истинную сущность. Я обратился к морскому офицеру и отвел того к двери.
— Возьмите вот это, — сказал я и полез в кафтан. — Возьмите этот кинжал и отрубите Айше голову. Остальную часть тела зашейте в мешок и сбросьте в море. Сделайте это сегодня вечером, чтобы мы все могли видеть это.
В ту ночь, когда только начала выглядывать луна, мы с Накшидиль стояли у окна и смотрели, как евнухи тащат тяжелый мешок к небольшой лодке. Отплыв от берега, они подняли увесистую ношу и бросили его в море, затем повернулись и, как я и просил, посветили, давая нам сигнал. Я поднес ладонь к устам и послал воздушный поцелуй.
— Прощай, Айша, — сказал я, когда ее тело присоединилось к горе трупов, лежавших на дне Босфора.
Накшидиль взяла мою руку.
— Такой участи никому не пожелаешь, — проговорила она. — Но теперь вся империя вздохнет с облегчением.
На следующее утро я вышел из дворца, чтобы собственными глазами обозреть последствия вчерашнего мятежа. Повсюду лежали тела с оторванными конечностями, они начали гнить и были уже облеплены тучами мух. Я прошелся между ними по окровавленной земле и направился к Третьему двору. Там на железных воротах торчала почти лысая голова Айши, на ней оставили лишь несколько прядей, дабы я мог убедиться, что это она. Рядом красовалась голова Мустафы.
На закате, когда прозвучали выстрелы пушек, султан сообщил, что придет к нам, чтобы в спокойной обстановке отметить успех. Но пока мы готовились встретить Махмуда, Накшидиль доверительно сказала мне, что еще не все опасности остались позади.
— Я еще больше убедилась, что нам необходим наследник, — сказала она, кулаком взбивая подушку. — Только представь, что напали бы на самого Махмуда: его место занять некому. Тогда армия захватила бы власть, и Оттоманской империи пришел бы конец.
— Он доказал нам свою плодовитость, — ответил я. — Отправьте к нему других наложниц, и я не сомневаюсь, что появится наследник.
— Я надеюсь, что ты окажешься прав, — сказала Накшидиль и, положив подушку, огляделась и улыбнулась. В дверях стоял Махмуд, одетый в темно-синий кафтан, а его красивую голову венчала феска. Она бросилась целовать его руку. — Поздравляю, мой лев. Ты показал себя настоящим правителем.
Султан печально покачал головой, и когда он заговорил, то не мог скрыть волнения.
