Судя по их сражению, Нехо понимала, как сражаться с тяжело бронированным бойцом, использующим щит. Пользуясь преимуществом скорости и серпом на цепи, заставляла его раскрывать для атаки, вот только метательное оружие не могло нанести ему вред, с какой бы силой не было запущено. Голову с широкими прорезями в шлеме он не подставлял, а доспех стишком тяжелый, чтобы метательное оружие могло нанести ему вред, нагрудник вряд ли даже арбалет пробьет.
Аксель удивился тому, что в этом бою он не использовал свои раскаленные цепи, без которых не обходилось ни одного сражения с участием южанина. Подловив, когда она в очередной раз задрала его щит, он нанес удар топором сверху-вниз. Рана была опасной, несмотря на то что лезвие еле задело. Здесь и выяснилось, что он хороший маг воды, разодрав ее кожаный нагрудник, замедлил кровопотерю, а клирики обезопасили ситуацию.
Когда ее переложили на носилки, Оддмонд протянул ей руку, но Нехо отвергла ее. Сжав кулак и не став обращаться к трибунам, он покинул арену вслед за клириками.
И вот, главный бой Шизо. Победит – докажет всем, что он все еще сильнейший воин нашего выпуска, а также получит прямое приглашение на следующий турнир, где чудовищем дивизиона будет уже он. Сейчас он обязан победить, как бы сложно не было!
Меня трясло. Как же я не хотел попасть на чудовище, вроде этих Ганкера или Оддмонда сейчас! Пройду здесь и на следующем турнире у меня будет приглашение в основную часть, не придется тратить время и нервы на отборы. Поднявшись с одного колена, я поцеловал медальон Отанны и положил его во внутренний карман, у сердца. Загремели фанфары.
Ворота поднялись, и я взялся за свой эспадон, закинул на плечо и вышел на арену. Мой противник также уже появился. Вроде кто-то знакомый мне, глаза привыкали к яркому свету, после полумрака коридора арены, прищурился.
Когда мы приблизились, я узнал его – Джакс, мы с ним одногодки из разных групп. В академии я его побеждал много раз, в том числе и на экзамене, тогда он не выглядел как тот, кто способен дойти так далеко в турнире Ревваана. Он был странно одет, не по сезону и довольно тяжело: словно боевой монах Ордена, когда там еще было такое отделение, весь в прочной грубой коже, но непривычного темно-зеленого цвета, а под тканью сталь. Больше всего удивило его оружие. Не двуручный меч, как на экзамене и не секира, с которой я пару раз его видел. Двуручная булава, правда набалдашник у нее был полым, открыт, внутри было что-то магическое, а раз это что-то у него в руках, значит это что-то не запрещено. Плохо.
У меня были весьма высокие оценки по защите от магии в академии, они помогли мне в прошлом поединке, и я верил, пригодятся и сейчас.
– Шизо? Здарова! – Крикнул он.
– И тебе не хворать! – Ответил я взаимностью. – Смотрю, ты неплохо вырос с нашей последней встречи!
Сблизившись, под крики толпы, мы обменялись крепким рукопожатием.
– А то! Теперь моя очередь навалять тебе.
Посмеялись и в миг оба посуровели, отошли друг от друга на пару шагов и сняли оружие с плеч. Мы оба с тяжелым оружием, мой меч явно легче, весит четыре килограмма, его булава как минимум в два раза больше, даже несмотря на полость. Также на моей стороне дистанция, на которой я могу его держать.
Быстро сблизились, и он сделал очевидную атаку – попытался легонько задеть меня булавой. Все понятно, нельзя дать артефакту дотронуться до меня. Ответить на выпад не успел, попробую давить его. Длина меча действительно позволяла мне держать его на дистанции, на которой он меня не доставал, однако и я не смогу нанести серьезный удар.
Действуя также, как он, взял меч за лезвие рукой в латной перчатке и поднял меч над головой, начал напирать на него, пытаясь кольнуть острием. Нанести пару-тройку мелких царапин, затем еще парочку и он уже не сможет держаться так уверенно. Экипировка у него, конечно, прочная, но не полноценная броня, метким попаданием вред нанести вполне реально.
Почти минуту обменивались выпадами, не задевая друг друга, затем отошли и сменили стойки, он под быстрые взмахи, а я начал раскручивать меч, быстро переступал с ноги на ногу, начал свой танец смерти. Быстрые плавные движения танца позволяли мне держать Джакса на расстоянии и легко уворачиваться, не теряя равновесия, от его атак.
Этот танец я совершенствовал годами и даже будучи знакомым с ним, как подступиться ко мне, старый друг не знал. Но вдруг он нацелено подставился – меч принял на наплечник, прижав к нему шлем, чтобы меч не ударил по шее и пихнул меня в живот булавой.
Толчок замедлил мои рефлексы, затормозил меня самого, я не смог увернуться и от следующего удара, который пришел в плечо и от третьего, прилетевшего в грудь. Он бил слабо, удары не были нацелены на победу, он хотел обездвижить меня, что у него вполне получалось.
