— Меня пугает, что я не оправдаю твоих ожиданий, — продолжал я делать вид, что мне еще осталось, что растирать по ее коже. На самом деле не мог остановиться. — А ты — моих. Ты можешь не найти себе здесь что-то, чем хотела бы заняться, что держало бы тебя не только в моем доме, но и в моем мире. Потому что я — это не все. Тебя не устрою только я. А меня не устроит, если ты будешь бегать сюда только ко мне, отогреваться и снова убегать в свою жизнь.
Я говорил, а сам не понимал вообще, как собираюсь следовать своим стройным умозаключениям, потому что ее ощущения под моими пальцами сейчас весь мой мир. И мне не нужен мой прежний. Я забыл, как в нем жить без нее.
Дана молчала долго. Я уже думал — сдалась.
— Ну куда я убегу? Ты же сказал, что не отпустишь.
По моим губам прошла дрожь улыбки.
— Не отпущу. То, что меня что-то пугает, ничего не значит.
На этом она затихла, а я заставил себя оторваться от нее и вспомнить про чай.
— Что тут? — тяжело уселась она.
— Успокоительное. Без либидопонижающего.
Дана прыснула и уткнулась в чашку, а я занялся оживлением камина.
Мы замолчали надолго, думая каждый о своем. Я думал, что мне нужно что-то изменить, сделать так, чтобы она осталась навсегда, ведь я без нее теперь не могу. Удивительно, что эта тема еще не стала основой наших договоренностей, но Дана — умная женщина. Если бы она хоть намекнула, что я в ней нуждаюсь из-за своей проблемы с оборотом, на этом пришлось бы все закончить. Я уже отказался от того, чтобы тянуть ее за собой. А она мне ничего не должна, что бы я там ни говорил в начале.
— Медведь, а ты правда умеешь подчинять женщин?
— Подслушивать разговоры старших нехорошо, — покачал головой, ставя чашку на камин. Спать хотелось неимоверно, и я бы сейчас снова подчинил одну неуемную особу, чтобы у нее больше язык не ворочался. — Да. Умею. Эта опция выдается оборотням в стандартной комплектации…
— Ты же знаешь, что пугаешь меня сейчас, — внимательно следила за мной Дана.
— Но ты не пугаешься, потому что подслушивала тщательно, — направился к ней и опустился на кровать.
— Только склонить к сексу? — хмурилась она. — И как это работает?
Последнее, о чем бы мне хотелось говорить.
— Если я кого-то захочу поиметь, — начал нехотя, — ей покажется, что она тоже меня хочет… Надо прижать только покрепче. Гормоны заставляют вырабатывать кожу особенные вещества, похожие на наркотический токсин. Он обезболивает, расслабляет нервную систему и обеспечивает всплеск эндорфинов в крови партнера…
Несмотря на озвученные эффекты, моя пигалица слушала это все как страшную сказку на ночь, сложив светлые бровки домиком.
— …Дана, мы уже обсуждали, что я взял тебя силой, — с нажимом продолжил я, — потому что животное во мне требовало этого. Но если бы не этот смягчающий эффект, тебе бы, возможно, было тяжелее пережить…
— То есть влюбилась я в тебя по-настоящему? — вдруг деловито уточнила она.
— А ты влюбилась? — скопировал ее тон, потому что не успел решить, как на это реагировать.
— Конечно, — серьезно кивнула она, будто сказала что-то совершенно обычное. — Я больше не сплю с мужчинами без чувств.
— Я могу тебе гарантировать, что не умею оказывать влияния на чувства, — улыбнулся осторожно, глядя ей в глаза.
— Какие вы, оборотни, все же интересные, — глянула на меня исподлобья.
— Можно одному упасть рядом?
— Ой, конечно, — подхватилась она, будто думала, что заняла всю кровать. — Прости…
— Вот так бы сразу, — пополз к ней, сгребая ее по ходу в руки.
Не было сил стянуть штаны, но оно и к лучшему. Ее близость будоражила, слова бередили душу, растворяя защиту. Я прижимал девочку к себе, почти физически ощущая, как проникает в поры и заполняет пустоту внутри. Смерти больше не стало. Даже если растворюсь в этой пустоте, она больше не пугала…
Я подскочила на звук шелеста душа и сонно заморгала — утро. Еще одно, но все стало по-другому. Я сказала Сезару, что согласна остаться. Пусть он и не спрашивал. Но впервые мне не терпелось начать планировать все по-новому, перечеркнув прошлое…
…Оставался один вопрос к прошлому, на который нужно было срочно ответить — отец. При этой мысли настроение испортилось, и я поплелась в душ.
На мое появление Сезар приоткрыл дверцу кабинки и навел на меня суровый взгляд:
— Иди сюда уже. — Стоило подойти ближе, он втянул меня в кабинку. — Смелее, раз согласна остаться… — прошептал мне на ухо, притягивая за шею под душ.
— Я не понимаю, когда ты серьезно, а когда — нет.
— Я всегда серьезно, — усмехнулся позади. — Сейчас я серьезно стараюсь не воспользоваться твоей наивностью. Кто же подходит к оборотню в душе, Дана?
Он куснул меня за шею и сам же следом выругался. Пожалуй, мы правильно начали день. Под душем вместе как-то не довелось еще постоять. И, видимо, просто постоять доведется нескоро.
— Беги, Дана…
