— Беги, Дана, — прорычал он мне на ухо, усмехаясь, но я только выгнулась в его руках, прижимаясь ягодицами к идеально твердому члену. Переспрашивать он не стал — перехватил поперек ребер и осторожно заполнил меня, давая время привыкнуть. И меня снова выбросило во Вселенную с розовым туманом, в которой я ничего не решаю, только подчиняюсь…
— Сезар… твой токсин просто чудовищен, — пролепетала между вдохами, силясь вернуть себе связь с реальностью.
Только в объятьях Медведя эта реальность безнадежно выцветала.
— Под душем он не действует, смывается, зараза, — опалил ухо колючим шепотом и уперся мне в затылок, толкаясь резче.
Я вскрикнула, запрокидывая голову, и он перехвати меня за шею одной рукой, запуская пальцы между ног другой. Его токсина остро не хватало — ничто сейчас не помогало пережить мою ему такую дикую принадлежность. Вода заглушала мой голос, наполняя шелестом влажные удары его бедер о мои, и остужала его жгучие метки на шее и плечах. Сезар обращался со мной с такой нежностью, что хотелось плакать…
Даже его бурная разрядка не оставила на мне следов, лишь звериное рычание прошлось по затылку. И Медведь утопил меня в новой порции заботы и ласки, которую я уже не могла усвоить. По щекам покатились слезы, и я выпуталась из его рук и выбралась из кабинки.
— Дана, — глухо позвал он, но я схватила полотенце и вышла в коридор.
Который тут же наполнился звуками глухого требовательного стука в дверь.
Не думая, я сбежала по лестнице, закутавшись в полотенце, и направилась к двери. Ну кто, кроме Рэма, мог к нам заявиться, тем более после вчерашнего кипиша? На месте Рэма я бы еще и дозор в кустах расставила.
В полном душевном раздрае я щелкнула замками и дернула ручку двери…
…чтобы тут же встретиться с взглядом отца.
Мы замерли, глядя друг на друга одинаково ошарашено. Он отмер первым. Мне показалось, что от его пощечины с меня слетела вся та нежность, в которую старательно заворачивал Медведь все эти дни. Настолько стало пусто и мертво внутри на несколько вдохов…
Пока друг пространство гостиной не разодрало от глухого рычания, и отец не отлетел к стене.
— Нет! — вскрикнула я, наводя резкость на плохо знакомом оборотне — таким диким и пугающим вдруг показался Сезар. — Н-не трогай его, пожалуйста…
Я кое-как вклинилась между мужчинами и вжалась ладонями в грудь Сезара. Он только в джинсы успел влезть, тело было влажным, и он не спускал искрящегося гневом взгляда с отца.
— Я тебя похоронил! — вскричал отец, мотнув головой. На скуле стремительно наливалась гематома. — А ты… сбежала! — он обвел рукой гостиную. — Сюда?! Чем ты думала?!
Сезар, наконец, опустил взгляд на меня, ожидая моего решения. А меня оглушило. Я только хотела, чтобы отец исчез сейчас.
— Дана, — требовательно позвал он.
— Я хотела тебе сегодня позвонить, — холодно заговорила, отстраняясь от Сезара. — Но не знала, что сказать.
— Ах, ты не знала?! — повысил голос он, являя крайнюю степень ошеломления на лице. — Ты думаешь, что я не заслуживаю даже знать, что ты жива?! Я бьюсь в кровь с этими выродками, чтобы хотя бы тело дали найти в лесу!..
— Успокойтесь, — приказал Сезар.
— Ты мне ответишь, — процедил отец, переключаясь на него. — Не думай, что ты тут под защитой. На всякого найдется управа…
— Прекрати! — вскричала я. — Он спас меня!
— Я вижу, как он тебя спас! — орал отец. — И давно ты это все планировала?!
— Что? — не поверила я ушам. — Как такое можно спланировать?! На меня напали оборотни!
— Я вижу, — бросил он презрительно, — как на тебя напали…
— Пошел вон, — ощерилась я, хоть меня и колотило внутри. — Убирайся!
— Собирайся, поедешь домой! — не впечатлился он моими словами, застывая лицом.
— Она поедет куда-либо только по своему желанию. — Сезар сгреб меня в объятья и отгородил собой.
— А я не просто так сюда приехал, — усмехнулся отец криво. — Думаете, питаю иллюзии, что с вами договориться можно?
Он шагнул на крыльцо и подал знак.
И начался какой-то ад.
Я громко вскрикнула, когда в гостиную хлынули люди в армейской форме с оружием. Сезар только успел коротко сжать меня в объятьях, как нас тут же растащили.
К нему приставили оружие со всех сторон, даже пытались заломить руки, но по его плечам и спине прошлась волной короткая светло-бурая поросль, и пространство между ним и людьми отца стало больше, но оружие никто убирать и не думал.
— Прекратите! — кричала я, вырываясь. От мысли, что Сезару причинят вред, у меня темнело перед глазами. — Отец! Не трогайте его! Отец! Пожалуйста!
— Дана, — звал меня Сезар, являя собой образец выдержки и спокойствия, но я не унималась.
— Я поеду с тобой! Поеду! — цедила я зло в сторону отца.
Только никто никуда не поехал, потому что во дворе раздался требовательный призыв:
— Руперт Файвел! Выйдете из дома, руки за голову!
Группа поддержки отца засуетилась. Сам он привычно не дрогнул, а мне все это казалось какой-то нескончаемой военной постановкой. Которая теперь перешла в руки другого режиссера.
