— Куда ты пойдешь? Я выделю тебе земли, дом, и там ты сможешь жить, — нахмурился мужчина.
Не хотелось ему об этом говорить, не хотелось даже думать, что придется отпустить эту пичугу, в глазах которой он каждый раз погружался в детство, где он лежал, закинув руки за голову в васильковом поле, рассматривая облака. Ему хотелось сделать ее своей, он хотел, как можно быстрее добраться до Горных Рек, чтобы открыть перепись благородной крови, и там найти родителей Леты. Если бы был жив ее отец, он переговорил бы с ним, голову бы склонил, признав свои ошибки. А затем и посватался бы. И наплевать было, что его родители против выступят, он для себя все решил. А уж с девицей постепенно бы сгладилось. Наведывался бы к ней в гости, одаривал тканями дорогими, украшениями самых искусных мастеров, да баловал всячески.
— Нет, это не то все. Мне свободы хочется, чтобы я сама решала, понимаешь? — подавшись телом вперед произнесла девушка.
И такая надежда плескалась в ее глазах, что тошно становилось. Неужели таким извергом она его видит, и никак жениха завидного не разглядит. Ведь саму дочь правителя ему обещали, красавицу писаную, очередь из женихов к которой стояла, выбирай любого. Ведь и извинился, и объяснил, что ошибся, оберегать впредь взялся, а она все сторониться, да замирает каждый раз испуганно. Сколько же времени девице нужно, чтоб худое позабыть.
— А, брачный кубок ты поднять не хочешь? — издалека начал он.
— У меня есть жених. С ним подниму, и жить с ним буду. Отпусти меня, сердце мое к нему привязано, найдет его. Если хочешь, чтоб я все зло позабыла, что ты мне причинил, отпусти.
От ее слов в груди неприятно засаднило, кулаки сжались. Держать насильно при себе желанную девицу он не мог, не хотел неволить, не хотел видеть ненависть в глазах вместо любви. Воспоминания замелькали перед его глазами. Он бил в лицо, с размаху, по губам, так чтобы заткнулась, подавилась своей ложью, и не раздражала, с самой первой их встречи. Он изматывал ее. таща на веревке, словно скот, когда сам ехал на лошади, и специально дергал ее вперед, чтобы она лишний раз окунулась головой в грязь, упала перед ним на колени. Конечно, она никогда его не простит, единственное, что он сможет рядом с ней, это купаться в ненависти.
Светозар закрыл лицо руками, вдавливая в себя ладони, и оставляя белые следы от пальцев. Чем дольше он находился рядом с этой девчонкой, тем больше пропадал, обретал странную зависимость от ее голоса, от ее мимолетной улыбки, когда та видела цветы, или смотрела на небо, думая о чем-то своем. Воспоминания сразу подкинули ему, как уголки ее рта едва приподнялись вверх, когда она ощутила вкус мяса у себя во рту, и тут же опустились, вытянувшись в линию, как только она взглянула на него.
— Отпущу, — хрипло бросил он, и направился к двери.
Вслед ему прощебетал звонкий, воодушевленный девичий голосок:
— Обещаешь?
— Да.
Светозар вышел на улицу, потянув ночной воздух. Хотелось вскочить на коня, и, погоняя его, мчаться, отбросив все мысли. Он все жизнь мечтал найти женщину, которая тронет его сердце. Как говорила его матушка, сыну не повезло, ведь затуманить его разум, и согреть душу, сможет только одна женщина. «Лишь одна пара у сына моего, то избранная будет, лишь бы боги найти ее позволили. Где она ходит неведомо» — зазвучал ее голос у него в голове. Нашел, и тут же потерял. Как только расскажет все. что знает о работорговцах, он отпустит ее. а сам отправиться воевать, разгонять их логово. Пусть из них двоих счастлива будет она.
До самого утра, не смыкая глаз мужчина, смотрел на небо, усеянное звездами. Увидев на нем созвездие дракона, которое по поверьям дарило надежду, он мысленно загадал, чтоб когда-нибудь их дороги пересеклись, нити сплелись, и он вновь погрузился в васильковое поле, в котором не будет и капли ненависти, и вот тогда, все сложится иначе.
С первыми петухами, Светозар поднялся и направился к правителю, попрощаться перед дорогой. Тот, конечно, его вновь принялся отговаривать, но на этот раз веских причин для того чтобы задержать племянника у него не нашлось. Дав указ собираться в дорогу, Ватут раздраженно махнул рукой, сказав при этом, что ведьма молвилась, что не одна она тут пригрелась, да только имени не ведает, а потому сборы должны пройти быстро и крайне тихо. Согласно кивнув дяде, мужчина отправился руководить процессом.
К обеду все было готово, девушка то и дело воодушевленно выбегала на крыльцо, выглядывала из окна, будто дите малое, и постоянно улыбалась. От этого Светозару становилось тепло, только вот причина ее радости была для него горькой.
Светомира же видя хмурый и задумчивый взгляд чужака, сразу спешила спрятаться, чтоб не видел лишний раз ее счастья. В очередной раз, вернувшись со двора, она закружилась по комнате, высоко подняв руки, и. рассмеявшись, упала на кровать. Совсем немого и можно будет дышать полной грудью, бежать, не боясь погони, смаковать на вкус каждый кусочек свободы.
