— Можно хоть сейчас, но ты ведь не хочешь, —со смехом ответила старуха, будто бы зная мои мысли.
— Князь женился, зачем я ему… — прошептала в ответ ей, ощущая от собственного шёпота боль.
«Доверилась ему, отдалась без остатка, а он…» — подумалось мне, но мои полные горечи мысли перебились громким старушечьим хохотом. Отсмеявшись, знахарка поведала мне, что Святослав уже третий день, как вновь стал вдовцом.
— Как же так? — чуть слышно прошептала я.
Этот вопрос бился у меня в голове, словно птица в клетке. Пуще моего горя было лишь горе Святослава, ведь я потеряла одну надежду, а он уже скольких жён схоронил! «Верно, уже и сам со счёта сбился. Может, то было ни что иное, как моё спасение? Куда бы я сгинула, женись сейчас Великий князь на мне?» — пришло внезапное понимание.
— А то ты не знаешь! — усмехнулась старуха.
— Слухи разные ходят, чему верить? — спросила я у неё с тоской.
— Слухам никаким верить нельзя. Послушать их, так я младенчиками питаюсь! В печке припекаю и ем, — бросила она и страшно расхохоталась, но во взгляде её сквозила грусть, а ещё боль и даже обида.
— Кто же такое сочиняет, да и зачем? Вы же лечите, людям помогаете… —возмущённо начала я, помня о том, как получила помощь от знахарки, пусть та и наводила на меня ужас.
Мне даже и не удалось заметить, как разговор о князе сменился на беседу о ней.
— Телепня ты телепня! Я что ж, по-твоему, сам бог, что ли? Кому могу помогать, тем помогаю, но не всегда с той печки живыми ногами слезают. Больно ты болтлива. Наелась, напилась? Решайся давай, назад на печку полезешь? Или до князя своего пойдёшь? — строго пробурчала старуха.
Я задумалась о том, что же мне делать, и пока решалась, она стала собирать травки в мешочки. К тому времени, как моё решение оказалось принято, был готов целый куль из них.
— На вот, заваривай каждый раз свежее и пей после еды. На голод нельзя, замутит и вывернет, — напутствовала знахарка, подавая мне собранный свёрток.
— Спасибо вам, —сказала я и низко поклонилась ей перед тем, как выйти за покосившуюся дверь.
— Иди с богом, телепня, —отозвалась она, махнув на меня сморщенной и скрюченной годами рукой, а затем принимаясь заниматься делами.
Я вышла из её избушки в ночь и даже не вздрогнула. Ноги словно сами понесли меня к замку, стоявшему тёмной стеной впереди. Ни в одном из его окон не было видно света, будто никто там и не обитал. Без особого труда добравшись до главных дверей замка, я торопливо нырнула внутрь, желая поговорить с князем. Я жаждала получить объяснение причины его поступка, ведь не мог же он поступить столь жестоко по глупой прихоти. Казалось, что не было ничего страшнее той боли, что мне недавно довелось испытать.
— Княжна? Милолика? Вы ли это? — хриплым голосом спросил вышедший из темноты за дверями Дуда.
Тот подсвечивал путь едва горящим факелом, а при виде меня испугался, словно я была привидением.
— Это я. Где Великий князь? Проводи меня скорее к нему, хочу его видеть, — даже не попросила, а потребовала я.
— Я думал… Да, идёмте же скорей, — опомнившись, согласился слуга и шагнул в сторону, пропуская меня вперёд.
Он проводил меня до библиотеки, окон которой я не могла видеть, пока держала путь к замку, а между тем в той было много света. Горели сотни, нет, тысячи свечей, а ещё редкие масляные лампы, что были расставлены перед Святославом. Сам он будто обезумел, листая среди множества книг на полу какую-то из них, с почерневшими от времени листами, и вглядываясь в неё горящими глазами.
— Ваше высочество, княжна Милолика, — оповестил его Дуда, после чего поспешил унести ноги.
— Что с ней?! —воскликнул князь, подскакивая с пола и роняя ценный фолиант, но тут же осекся, увидев меня.
Верно, он не сразу и понял, о чём шла речь.
Мы смотрели друг на друга несколько мгновений, прежде чем меня сжали его крепкие объятия.
—Тотчас же уйду, если вы всего не расскажете, — пылко пообещала я, а сама ещё сильнее прижалась к любимому.
Мной было уже решено, что если Святослав не раскроет собственной тайны, то мне придётся сдержать данное слово и покинуть его навсегда.
Крепко сжимая меня в объятиях, князь быстро покрыл мне лицо жаркими поцелуями, стирая горячими губами мои горючие слёзы.
— Прошу вас… — шепнула я, взглядом умоляя его рассказать правду.
— Ты мой свет, а какой безумец по доброй воле останется жить в темноте? Я уже нарушил один запрет, и моя хитрая синица чуть не оставила меня… — хрипло пробормотал он, выглядя при этом безумцем, о котором твердил. — Что ж, смотри.
Бережно отстранив от себя, Святослав усадил меня в кресло, разметав по сторонам книги. Затем он сделал шаг назад, и в библиотеке раздался жуткий треск рвущейся на нём одежды, когда его тело стало увеличиваться в размерах и, к моему ужасу, начало покрываться смолянистой лоснящейся шерстью. Через мгновение подле меня появился огромный чёрный волк. Тот самый, с которым у меня уже была не так давно встреча, оставившая шрамы на моей ладони. Я узнала бы его из тысячи, только теперь он не выглядел злым и не хотел нападать. Мне же хоть и было вновь страшно, но то был страх совсем иного рода.
