Его слова заставили меня ещё пуще заволноваться, хотя на Владимира и посмотрел уже каждый из прибывших в замок гостей, принимая и одаривая дорогими подарками.
— Как же так? Вместе с ним? — Я прижала к сердцу маленького сына, что все прошедшие дни и ночи ничем не отличался от обычных младенцев.
Первые месяцы жизни он часто ел и много спал, радуя нас беззубыми улыбками, но теперь был капризен из-за режущихся зубов, хотя и пока не обращался волчонком.
— Мал он ещё для подобных сборищ. — Святослав усмехнулся, подпоясываясь туже обычного. — Знахарка за ним присмотрит, а заодно и зубки заговорит, чтобы не беспокоили.
И действительно, вскоре на пороге наших покоев показалась старуха. Она уже не раз присматривала за Владимиром, всегда с радостью соглашаясь с ним повозиться.
— Доброго здравица, ваше высочество! — Знахарка поклонилась князю, но без привычного ехидства, и сразу же приняла от меня дитя.
С появлением на свет Владимира она стала мягче и добрее, хотя ведь не первый младенец рос у неё на руках. Почему-то именно он растопил её сердце, что очень радовало.
— И вам не хворать, — отозвался князь и повернулся ко мне. — Идёмьте, княжна.
Он взял меня за локоть, нарочито медленно поцеловав сидящего на руках у старухи сына в лобик.
Покинув комнату, мы неспешно прошли по холодным и тёмным коридорам замка, крепко держась за руки. Нам было страшно услышать иное решение, чем то, на которое все надеялись.
В приёмном зале оказалось шумно. Если было судить по громкости речей, то споры там продолжались уже давно, возникнув и без нашего присутствия. Стоило нам пройти к столу, за которым сидели оборотни, как все затихли, опустив взгляды. Лишь старейшина древнего волчьего клана посмотрел Святославу в глаза, словно о чём-то безмолвно спросил.
Мы с князем молча сели за стол переговоров, хотя я и не надеялась, что наши слова могли иметь хоть какой-нибудь вес. Самый старший из всех присутствующих оборотней сразу начал говорить, и его слова меня не порадовали.
— Святослав, уже третьи сороковины твоему сыну пошли, а он до сего дня не обернулся. Волки признают в нём своего, однако слабенький он. До оборота бы его первого дожить и поглядеть, каков будет.
— Неизвестно, когда этот оборот случится. И что же мне, снова невест обращать и прогонять?! — взорвался князь, и его гневный голос прокатился по приёмному залу до самого свода, отчего стёкла в окнах задребезжали.
Старейшина промолчал, но тут с дальнего края зала за нас вступился юноша, имени которого я не знала, впрочем, как и у многих других.
— До меня уже слухи доходят, что в некоторых краях охота удачи не ищет. Такое засилье оборотнями чревато для всех голодом! Не только для нас, но и для обычных людей. Как бы до беды не дошло, голод-то не шутка. Посерьёзней поисков истинной будет.
— Полагаете, нам нужно согласиться на союз оборотня и обычной женщины, и не ждать беды? И что мы получим? Слабое потомство? Наши волчицы приносят в стаи по трое волчат! Крепких и сильных оборотней, а не одного слабого полуволчонка!
— При всём уважении к вам, но оглянитесь же, наконец! Лишь единицы из всех присутствующих имеют счастье не выть от одиночества и держать на руках собственных детей. Если мы сейчас пересчитаем всех волчат, то на каждого взрослого волка и по половине не выйдет! Так что уж лучше будет один полудохлый волчонок, чем вовсе никого! Сотня обращённых Святославом невест, но лишь о трёх известно, что они нашли себе пары! Это ли ни доказательство того, что мы глупцы?
— Что ты называешь глупостью, умник?! Чтить законы предков, по-твоему, глупости?! Хотите променять их на тёплую девицу под боком?!
— Вы дважды уже сами приняли Владимира! Его право на кусок мяса и место в стае неоспоримо никем из здесь присутствующих, так к чему же споры? — вновь заговорил Великий князь, отстаивая нашу с ним счастливую жизнь.
— Святослав всё верно молвит! Рано или поздно любые законы теряют смысл. Наши предки жили по триста лет и могли себе позволить искать истинную хоть полжизни! Вам же, Ариус, уже скоро век стукнет, а вы и выглядите, как столетний старик! Истинной своей пары же не видели, как собственных ушей, — с варварской улыбкой заметил Дарий, хотя самому ему на этот счёт и грешно было жаловаться. Его жена Астерия исправно пополняла стаю волчатами.
Теперь я знала, как звали старейшину волчьего клана, и надеялась, что Ариус не будет к нам жесток. Раньше я молилась, чтобы сына оставили при мне, не отняли и не убили, а теперь же, понимая его положение в стае, жаждала большего.
Старейшина оглядел всех, кто сидел за столом и временами завистливо поглядывал на меня, а затем пронзительно посмотрел мне в глаза. Не смея моргнуть или вдохнуть, я выдержала его взгляд, цепкий и изучающий. Когда же я начала задыхаться, он отвёл свои ясные, невзирая на возраст, глаза, и поднялся на ноги, чтобы огласить принятое решение.
Вдохнув поглубже, я вновь замерла, а любимый крепко сжал мою руку. Мы были едины в страхе, хотя и готовились вынести все невзгоды вдвоём.
