Князь зажёг свечу и осветил лица собственных несчастных слуг. Двое мужчин и девушка жмурились даже от слабого света, прижимаясь спинами к чёрным каменным стенам.
— Смотрите внимательно, княжна Милолика. Кто из них рассказал вам о Варне? — грозно спросил меня он, освещая по очереди каждое лицо.
Его более не волновал недавний случай на реке, ведь теперь всё внимание перешло на рассказ о первой жене. Моё сердце кольнула обида и что-то ещё, заставившее меня молчать. Я не старалась вспомнить, кто мог рассказать мне про Варну, хотя на тот счёт и была догадка, что осталась невысказанной.
— Мне очень жаль, ваше высочество, только я не помню. Я даже о Варне не помню ничего, кроме того, что она была вашей первой супругой. Это же не страшный секрет? — отважилась уточнить я, отступая к лестнице.
От зловония, царящего в башне, у меня до дурноты кружилась голова. Не ответив, Святослав схватил за шею девицу и приподнял так, что ей пришлось встать на носочки.
— Я знаю, что это ты рассказала! Так и крутилась змея подле княжны! — прошептал он страшным голосом.
— Клянусь! Я ничего не говорила… — прохрипела бедняжка, слабыми руками пытаясь разжать стальные пальцы князя, впивающиеся в её горло.
Было неясно, что сделал бы дальше князь стой, если бы я окончательно не потеряла возможность стоять на ногах и чуть не упала на кованную витую лестницу. Увидев это, Святослав оставил несчастную, в последний момент подхватывая меня на руки.
— Прошу вас, не мучьте их. Я ничего не помню. Возможно, они совершенно ни в чём не виновны, ведь я общалась ещё с леди Астерией! Быть может, она мне всё и рассказала про Варну, — предположила я, крепко ухватившись за его шею, лишь бы он не вернулся к пленнице и не придушил её в гневе.
Великий князь от услышанных слов нахмурился ещё пуще, но всё равно прекратил пытать заключённых. Не отпуская меня, он шагнул к рычагу и вернул тот на место, а затем, как только дверь полностью закрылась, понёс меня вниз.
— Вы не отпустите их? Яне вспоминаю ничего. Они же там умрут! — пролепетала я, заглядывая ему в глаза.
Ужаснее всего было знание того, что я могла стать причиной чьей-то несправедливой смерти.
— Ничего не говорите сейчас, княжна. Молчите! — велел мне мужчина, прижимая меня к себе крепче прежнего.
Вскоре он ворвался со мной на руках в свои покои, словно ветер разгоняя царившую там прохладу собственным теплом. Уложив меня на кровать, Святослав вернулся к дверям и закрыл их на мощный засов из железа.
Едва приподнявшись, я могла наблюдать, как он приближался ко мне, стремительно раздеваясь. В его взгляде плескалась такая темнота, что по моему телу волнами прошла дрожь ужаса.
— Что это вы? — шепнула я, с трудом дыша, когда на нём ничего не осталось.
— Молчите! — потребовал он, хватая меня за ноги.
Стянув с меня валеши и пуховые чулки, князь забрался на кровать и лёг рядом, склонившись над моим лицом. Всё, что мне оставалось, так это молчать и умирать от стыда в ожидании его воли.
Моё сердце на мгновение замерло, когда князь потянул за ленту, распуская сдерживающий мне косу узел. Немного помедлив, он покрутил в руках подаренную им же обманчивого цвета вещицу и признался:
— Вы единственная из всех поняли истинный цвет этой ленты.
— И цвет ваших глаз? — едва прошептала я, ведь мой голос из-за волнения вновь предательски задрожал.
Мужчина медленно опустил ресницы, тем самым отвечая на вопрос, и отвёл в сторону взгляд чёрных в тот момент глаз. Отвёл всего на мгновение, словно бы пережидая что-то трудное. Тело у него напряглось так, что можно было разглядеть каждую жилку под кожей. Я невольно потянулась к его гладкому и загорелому плечу, коснувшись причудливых веснушек, что едва виднелись в скудных отсветах одной-единственной горящей свечи. Святослав тут же перехватил протянутую к нему руку, переплетая собственные пальцы с моими и пододвигаясь ко мне поближе.
— Хитрая синица, что же ты наделала? Ты только моя, и я тебя ему не отдам… — шепнул он с улыбкой, больше походившей на оскал
Я не понимала, о чём говорил князь, ведь мысли не успевали обретать чёткой формы, так и растворяясь в воздухе зыбкой дымкой от того тепла, которым он меня окутывал. Мне было очень уютно с ним рядом, а сердце, перестав трепыхаться птичкой в клетке, билось уже гораздо спокойнее.
Отпустив мою ослабшую рук, мужчина скользнул пальцами мне по косе, словно расчёсывая. Вскоре он распустил её на отдельные пряди, раскидывая их по соломенным подушкам в лёгком беспорядке.
Святослав был сосредоточен на каждой, пусть даже малейшей детали моего наряда и тела. Разобравшись с волосами, он без промедления принялся за платье. Когда князь расстегнул первую застёжку последнего, я вздрогнула от сладостного волнения, тронувшего у меня в душе самые потаённые струны. Это не осталось незамеченным для мужчины, ведь он улавливал всё. Ничто не могло уйти или скрыться от его пристального внимания, причём даже то, что обычно было так тщательно скрыто от человеческих глаз.
Великий князь замер, реагируя на моё смятение.
