– Старому вору. Сам Мадди уже не мог лазить по карманам и поэтому отвез меня в Новый Орлеан и научил своему ремеслу. Нашими жертвами становились преимущественно туристы во Французском квартале. Я проработал с ним два года. Отсюда большинство моих шрамов. Некоторые из них – от родителей и Мадди, но самые ужасные я получил, промышляя на улицах.
Марк провел рукой по неровному шраму, который пересекал его грудь от левой ключицы до середины ребер справа.
– Меня полоснули ножом, когда я оказался на чужой территории. Что касается этих… – он коснулся белых полосок на лице. – О мою голову разбили бутылку за то, что я снова оказался на чужом участке. Оба раза меня изрядно порезали, но рядом не было хирурга, поэтому шрамы такие уродливые.
Амира накрыла его ладонь своей.
– Я уже говорила тебе, что они не уродливые.
Он перевернул ее ладонь и поцеловал.
– Как видишь, это вовсе не следы от ран, полученных в честном бою, – Марк криво усмехнулся, – зато я был чертовски хорошим вором.
Амира пожала его руку.
– Не говори так. Как иначе ты смог бы выжить, если бы не был в душе воином?
Поймав ее пристальный взгляд, он нахмурился.
– Ты слишком невинна для такого, как я, но я никуда тебя не отпущу, – произнес Марк тоном собственника, чувствуя, как в нем просыпается первобытный инстинкт.
Ее лицо озарила улыбка.
– А я никуда и не собираюсь. Что произошло дальше, после двух лет, проведенных со старым вором?
– Я оказался втянут в уличную драку. Мадди послал меня туда, куда не следовало, – в лапы наркодилеров. Я довольно серьезно пострадал. – Воспоминания были смутными из-за большой потери крови. – Мадди исчез, и я больше никогда о нем не слышал. Я не знаю, убили ли они его, или ему удалось скрыться. Полицейские нашли меня полумертвым на улице и вызвали «скорую».
– Ты выжил. – Она коснулась тонких линий, пересекающих его живот.
– Да. Доктора постарались на славу: эти шрамы наименее заметны.
– Но их так много. Тебя ударили ножом не один раз. – В глазах Амиры застыла ярость. – Что случилось после того, как ты выздоровел?
– Когда в полиции спросили меня, как я оказался в городе, я солгал, что убежал из дома. И они вернули меня родителям, вместо того чтобы отправить в приют.
Амира нахмурилась.
– Почему ты захотел вернуться к родителям? Они ведь могли снова попытаться тебя продать.
– Я знал, что они этого не сделают, потому что я стал их кормильцем.
– Ты воровал для них? – В тоне Амиры не было осуждения, как если бы она уважала то, что приходилось делать бедному мальчику ради выживания.
Еще одна частичка его сердца оттаяла под ее ласковым взглядом.
– Нет, я навсегда завязал с этим. Я начал работать. Брался за любую работу и давал родителям достаточно денег. Они были довольны. Для этого я и вернулся. Я знал, что, пока они пьют, до меня им не будет никакого дела, в то время как приемные родители могли попытаться воспитывать меня.
Амира легла на бок, подперев рукой голову. Пальцы другой руки по-прежнему были переплетены с его.
– Почему ты не хотел, чтобы тебя воспитывали?
– У меня были другие планы. Еще в больнице я решил, что больше никогда не буду ничьим мальчиком для битья. Это означало, что мне понадобятся деньги, и, следовательно, придется работать. Моих родителей нисколько не заботило, что я работал по ночам на фабриках, где управляющие не обращали внимания на мой возраст. Понадобилось еще несколько уроков жизни, прежде чем я окончательно повзрослел. – Один из них ему преподала Лидия Борнсуорси. – Я был молод, но решителен. Ко времени окончания средней школы я накопил более тридцати тысяч долларов. Став игроком бейсбольной команды, я начал получать стипендию, которую потратил на оплату обучения в университете. Хотя к тому времении у меня выработалось чутье на инвестиции, я знал, что на людей, с которыми буду иметь дело в будущем, произведет впечатление моя ученая степень.
Амира кивнула, и ее черные с золотом волосы рассыпались по обнаженным плечам.
– Ты открыл свое дело на деньги, полученные от инвестиций?
– Да, плюс небольшой банковский кредит. Первой компанией, которую я купил, стало разоряющееся семейное предприятие по производству уникальных игрушек. Я приложил усилия, чтобы вывести его из кризиса, и, окончив университет, продал это предприятие с прибылью, которая позволила мне купить следующую компанию. Через пять лет после окончания университета я стал мультимиллионером.
– И ты стал им, спасая гибнущие предприятия, а не разоряя их, – заметила Амира. – Это сложный путь.
Марк пожал плечами, чувствуя себя неловко из-за похвалы жены.
– Я предпочитаю работать именно так.
Не разрывая на части, а медленно, кропотливо соединяя воедино обломки. Он слишком много лет провел с людьми, которые пытались его уничтожить, и не мог обрекать других на ту же участь.
– Ты был очень решительным мальчиком. – В ее золотистых глазах читалось восхищение. – А как ты вышел на приют?
Марк улыбнулся.
