— Ты выйдешь сама или я вытащу тебя силой, Энджела, — тон Мадам не оставлял сомнений. Она говорила абсолютно серьёзно.
Я сделала ещё пару шагов вперёд. На дрожащих ногах сделать это было не так уж и просто, но я справилась. Как только я оказалась снаружи в коридоре, дверь за мной с грохотом захлопнулась, и женщина принялась снова закрывать замок.
Меня трясло и колотило. Ведь Доминик всё ещё оставалась внутри. Её слабое тело по-прежнему лежало в абсолютном одиночестве в дальнем тёмном углу комнаты…
— А Доминик, Мадам!? — не выдержала и вскрикнула я.
Женщина практически никак не отреагировала, лишь замерла на долю секунды и продолжила запирать дверь.
Когда с замком было покончено, она подтолкнула меня в плечо, давая понять, что нам пора идти. Слезы прыснули из моих глаз. Я чувствовала свою вину за то, что не оставляю Доминик там, хотя разумной частью мозга прекрасно понимала, что ничего не могу с этим поделать. Я и остальные девушки не имели права что либо решать в стенах этого дома. Мы могли лишь безоговорочно подчиняться правилам и выполнять приказы…
Всё время, что мы шли по длинному коридору, Мадам то и дело подталкивала меня в спину. Она делала это намеренно грубо и больно, чтобы я как можно сильнее чувствовала каждое её прикосновение.
Неожиданное освобождение пока не приносило мне той радости, что должно было. В горле застрял тошнотворный комок, что мешал нормально дышать. Меня душило чувство вины и страха за дальнейшую судьбу Доминик.
Путь до комнаты, в которой я жила с самого первого дня здесь, был мне хорошо знаком, однако мы пропустили нужный поворот и свернули в другую часть дома. Прежде я не бывала там и это вызывало тревогу. Как только я и Мадам вышли из длинного тёмного коридора, что вёл к моему месту заточения, нас тут же встретили охранники и продолжали сопровождать весь путь. Один из них шёл впереди, а второй замыкал колонну… Я, видимо, должна была следовать за первым, и делала это.
Место, в которое мы шли сейчас, я раньше никогда не видела. Вообще этот дом каждый раз казался мне мистическим и необъятным. Сколько бы комнат я не открывала для себя, всегда находился поворот, за которым скрывалась новая часть помещений.
Вот и сейчас меня вели по широким коридорам, украшенным многочисленными картинами и вазами на маленьких журнальных столиках. Убранство помещений значительно отличалось от тех, что я уже видела. Она было более изысканным и роскошным…
Всё говорило о богатстве т статусности проживающих тут. Декор был переполнен предметами искусства и дорогими материалами в отделке… А окна, что поражали меня своими размерами, вызывали внутри меня восхищение. Мне очень хотелось просто стоять у них и наслаждаться видом. Сад, что я украдкой рассматривала из окна в комнате для построения, отсюда был как на ладони…
Чем дальше мы шли по коридору, тем отчётливей и сильнее я улавливала в воздухе приятный аромат. Это был запах, который я когда-то очень любила и который так долго не ощущала в этом доме. Выпечка… свежая, сладкая и тёплая… У меня даже слюнки потекли. Я как голодный звереныш озиралась по сторонам и искала источник. В комнате, которой я жила, о таком аромате и думать не приходилось. Там можно было почувствовать лишь сырость, плесень и отчаяние…
Мы очередной раз свернули за угол и, вдруг, остановились… От неожиданности я не успела затормозить и врезалась в спину верзилы, что шёл первым…
Из-за двери, перед которой я сейчас стояла, доносились звуки разговоров и женского смеха. Я прислушалась, ведь думала, что мне кажется…
— Сними пять бусин с браслета, Энджела, — произнесла Мадам за моей спиной.
— Что? — переспросила я.
— Я уверена, что с твоим слухом всё в порядке, Энджела, — язвительно сказала Мадам.
Она высокомерно смотрела на меня и ждала полного подчинения.
— Но почему, я же не заслужила этого? — вновь задала я вопрос.
— Я была против этого, но не могу ослушаться его приказа, — пояснила Мадам.
Его? Что она имеет ввиду? Я вновь пристально взглянула на женщину в чёрном. Всю дорогу сюда она шла позади, и я не могла подробно рассмотреть её внешность. Сейчас же для меня стали заметны определённые странности. Её причёска, обычно идеальная и тщательно уложенная, была растрепана и слегка сбита набок. Лицо покрывали множественные красные пятна, которые появляются после долгих рыданий. Опухшие и покрасневшие глаза подтверждали моё предположение.
Но самым выразительным был отпечаток руки на её шее. Словно кто-то, обладающий неистовой силой, долго сжимал её горло. Было удивительно осознать, что кто-то имеет над Мадам такую же власть, что она над нами…
— Что дальше? — спросила я, одновременно снимая бусины с браслета.
Верзила, обычно подставляющий деревянную миску в этот момент на построении, сейчас был удивлён не меньше моего и, растерявшись, просто подставил мне ладони.
— А дальше я должна поздравить тебя с переходом на новый уровень, — Мадам говорила так, чтобы я точно поняла и прочувствовала, насколько ей неприятно это произносить.
Она даже приложила руку к груди и сделала вид, что её начало тошнить.
