— Пары слов достаточно, — стрельнув глазами, улыбается подруга в ответ и тут же меняется в лице. — На себя посмотри, нас как собак там держат в этой камере, а ты тут на удобной кровати валяешься, так что, это ты сука, Диана. Пошли, Кир, пусть сидит тут и дуется. Ебанутая. Перед Стрелой своим не забудь ноги пошире расставить, раз он тебе так нравится.
Кира бросает на меня понимающий взгляд, и в эту же секунду в комнату врывается Стрела. Приказывает Кире встать, та быстро повинуется и отходит в сторону, а он одним рывком скидывает Оксану со своей кровати, чуть не задев мою больную ногу — я успеваю поджать колени. Сперва ничего не понимаю, что его могло так разозлить, но все становится ясно, когда он, влепив Оксане хлесткую пощечину, хватает её за волосы на затылке и рычит:
— Ещё раз свой рот откроешь, отхватишь как следует. У меня-то кулак потяжелее будет, чем у Серого, сразу потеряешься. Всё поняла?
— Угу, — морщась от боли, мычит Оксана. Стрела её отпускает и силой выводит подруг из комнаты и возвращается ко мне. Спокойный, как ни в чём ни бывало, падает на кровать и поглядывает на меня, пока выхожу из оцепенения. Я часто впадаю в ступор, когда на моих глазах происходит что-то подобное, и ничего не могу с собой поделать. Когда рука Серого поднимала пистолет к голове Киры, Оксана сумела защитить подругу, взяла всё в свои руки. Я бы так, наверное, не смогла.
— Я так понимаю, вы тут меня обсуждали, — говорит Вадим, положив обе ладони себе на живот и сцепив руки в замок.
— Не совсем, — опустившись на подушку, отворачиваюсь от него. Вина в случившемся только на мне. Зря я вспылила.
— Ты приревновала что-ли?
— Нет.
— Да не ссы ты, — толкает меня в спину локтем. Судя по звукам, лезет в карман и перед моим лицом появляется его рука с зажатым между пальцев презервативом. — Не трахал я её. Взяла в рот один раз и всё. Не злись.
— Я не злюсь. Мне всё равно.
— А чего дуешься тогда? С подругой ссоришься? — он поворачивается ко мне, тёплая ладонь проскальзывает под футболку и поглаживает кожу, задевая пальцами сосок. — Она мне вообще не нравится, больше не пойду к ней. Тем более, если тебе неприятно, и...
— Сказала же, мне всё равно! — рявкнув, перебиваю мужчину. — Мы для тебя как вещи, пользуешься, чем хочешь и когда хочешь. Я разозлилась на её слова, а не на то, что ты сделал. Это ужасно, и ты ужасный, ты урод, ясно тебе! Видеть тебя не хочу, не то, что спать с тобой.
Сказанного не вернёшь, но я не жалею. Внутри всё клокочет, к глазам подступают слезы, и я, с содроганием жду, что он сделает со то же, что и с Оксаной, если не хуже, но вместо этого он крепче прижимает меня к себе, сминая грудь в ладони и шепчет на ухо:
— Придётся, малыш. И видеть меня, и спать со мной.
Меня наконец-то перестало выкручивать, и боль в ноге начала спадать, даже появился аппетит, но много съесть я не могу. Закинув в рот три ложки пряного риса с курицей, запиваю минеральной водой и прошу разрешения идти отдыхать. Собираюсь уйти вместе с подругами — несмотря на разногласия, с ними мне было куда спокойнее, чем с Вадимом. Безопаснее. Он не разрешает и отправляет меня в свою комнату. Резко, безапелляционно. Делать нечего, плетусь к нему, наступая полностью только на одну ступню. Не могу выкинуть из головы слова Оксаны о ключе. Как ей удалось его спрятать? Не соберутся ли они бежать отсюда без меня? Может, я зря поссорилась с подругой? Тревога стягивает грудную клетку, завладевает мыслями, никак не желая отпускать.
После "отбоя" я стараюсь держать дистанцию между нами, почти вжимаюсь в стену. Теперь мысль о том, что он уйдет и вновь займётся моей подругой, кажется более воодушевляющей, чем вчера и я корю себя за то, что открыла рот. Кира сегодня кричит громче, просит отпустить её. Я пытаюсь не замечать её крики, пока не вспоминаю, о чем она говорила сегодня. Неужели Клим всё-таки согласился на предложение брата?
Стрела вновь не выдерживает и уходит, но уходит он не к Оксане, а чтобы пресечь Кирины вопли. Я отсюда слышу, как он отчитывает кого-то из братьев. Хотя бы хватило совести не трогать подругу. Ей и без этого досталось.
— Думаю, чего она так вопит, а они ее вдвоём, — говорит мне Вадим, устроившись за моей спиной. Пахом прижимается к заду, вынуждая меня подвинуться почти вплотную к холодной, покрытой штукатуркой стене. Спортивные брюки угодили в стирку, на которую у меня пока что нет сил, и я одета в длинную футболку, с трудом прикрывающую ягодицы. Сквозь тонкую ткань чувствую шевеление в его штанах. — Ты когда-нибудь хотела побыть с двумя одновременно?
— Нет, — думая о том, как мне жаль Киру, отвечаю я. — Если я здесь выживу, то и с одним не смогу.
— Почему?
— Как ты думаешь?
— Понятия не имею, — Стрела тянет меня за бедро, перекладывая на спину. Голубые глаза исследуют лицо, а рука тянется к промежности. Сжимаю колени, не пуская его ладонь, и мужчина, не привыкший к отказу, силой разводит колени. Губы плотно сжаты в тонкую полоску, в глазах сверкают гневные искры. — Тебе стало лучше, я знаю. Не зли меня.