И это помогает мне принять важное решение. Вадим сообщает, что мы останемся в гостинице на ночь, и, поскольку он мне не слишком-то доверяет, то не уходит из номера без меня. Даже заставляет меня быть рядом с ним в туалете. Еду заказывает по телефону, и пакет приносят прямо в номер. Спрашиваю, как он собирается спать, и мужчина снова оставляет мой вопрос без ответа, а перед сном крепко обнимает меня за талию. У меня будет всего один шанс — проснуться посреди ночи, через боль и пелену перед глазами, выскользнуть из цепкой хватки и улизнуть, попросить администратора не поднимать шум, тихо вызвать полицию и вернуться обратно, чтобы не успел ничего заподозрить раньше, чем приедет наряд.
Ночью самочувствие ухудшается. Стрела во сне отпустил меня, и мне удается встать, однако я тут же жалею о том, что не сделала это медленно. Голова почти не болит, но от каждого движения меня словно бросает в другую сторону. Качает как на интенсивных волнах в шторм. Сотрясение мозга от всего лишь одного удара. Удивительно, что такая слабачка, как я, еще вообще жива. Пока спускаюсь, думаю только от том, как бы не навернуться с лестницы. Пусть лучше Стрела открутит мне голову, узнав, что я натворила, чем я разобьюсь, споткнувшись на ступеньках.
Напротив стойки администратора расположено мягкое слегка потрёпанное кресло. С трудом дошагав до него, присаживаюсь. От бессилия наворачиваются слёзы.
— Чем могу помочь? — подняв голову, вижу перед собой встревоженное лицо худенького беловолосого парнишки в бежевой рубашке-поло с бейджиком на груди.
— Вызывайте полицию. Мужчина, который меня сюда привёл, держит в заложниках. Меня зовут Диана, он выкрал меня из собственной квартиры вместе с подругами. Где они сейчас, я не знаю, — произношу вполголоса, и у парня расширяются глаза. Нырнув обратно за стойку, он берёт стационарный телефон, судя по звуку, нажимает всего две кнопки. Откинувшись на спинку кресла, я расслабляюсь, пока сквозь гул в моей голове не пробивается доносящаяся откуда-то трель телефонного звонка.
— Куда вы звоните? — спрашиваю администратора. Трель прерывается, и одновременно с этим я слышу, как паренёк что-то тихо и быстро говорит в трубку, начисто игнорируя мой вопрос. Теряя последнюю надежду на спасение, пытаюсь подняться с кресла, ноги не слушаются, а от учащенного сердцебиения кажется, что голова кружится ещё сильнее, качает из стороны в сторону. Я пропала... Не знаю, что Вадим наплёл этому парню, заплатил ему или соврал мне про случайность и привёз в гостиницу, где работает его знакомый — всё это неважно. Важно то, что он уже спускается по лестнице и поймает меня гораздо раньше, чем я успею сделать шаг за порог. Я в отчаянии, разбитая, беспомощная. Я сдаюсь...
Стрела проходит мимо меня, наклоняется к стойке и благодарит администратора. Деньгами, конечно же. Обещает, что через пару часов мы освободим номер. Неужели этому парню настолько нужны средства? Никакого сочувствия. Вместо того, чтобы позвонить в полицию и спасти человека, он разбудил Вадима звонком и осторожно попросил его спуститься.
Стрела молча берет меня за руку и ведёт наверх. Будь у меня силы, устроила бы скандал, раскричалась на всю гостиницу, разбудила бы постояльцев, но я не могу. Я еле успеваю за ним, ноги заплетаются, он тянет меня как ребёнка, который не хочет идти, дёргает на себя. Затащив в номер, усаживает на кровать, сам же берет стул и садится напротив, сцепив руки в замок.
— Рассказывай, что с тобой? Куда ты собралась? Ты соображаешь что-нибудь вообще? — говорит тихо, сквозь зубы.
— А как бы ты поступил на моём месте?
— Для начала, на твоём месте я бы подумал о своей сестрёнке. Ты здесь, а она там. Ты же так яро защищала её не для того, чтобы в конце вот так облажаться? А знаешь, что... — резко, как ураган, встаёт и идёт к шкафу, достает из куртки телефон и возвращается, падает на стул, рухнув всем своим тяжёлым телом так, что разъезжаются ножки. — Раз уж тебе настолько плевать на неё, напишу-ка я Климу, скажу, что отныне неприкасаемых у нас нет. А там сам разберётся, что сделать, девка она красивая.
— Пожалуйста, не нужно, — глотая непрошеные слёзы, умоляю мужчину, отчаянно жалея о том, что натворила. Он непреклонен и не обращает никакого внимания на все мольбы, долго лупит пальцем по экрану, чертыхаясь, когда автозамена исправляет маты, толкает меня в плечо, когда я, в полном отчаянии пытаюсь вырвать телефон из его рук. — Я всё поняла, Вадим, не надо, не пиши ему!
— А всё, — убирая мобильник в карман спортивных брюк, говорит Стрела. — Он сейчас как раз злой после нашей стычки, а ещё и словесно от меня получил за то, что бросил, спасая свою задницу.
Что теперь скажешь? Добилась чего хотела?