– Машина для смотрения в окно нужна на космическом корабле, а не в жилом доме. Верно, пилот? – Борг скосил на меня насмешливый взгляд. – Вообще машины хороши там, где они на месте. Умный человек не станет кидаться на полезную машину с ломом в руках. Бесполезные же машины – я исключаю детские игрушки – просто не надо делать.
– Что это значит – кидаться на машины с ломом? – удивилась Андра. – Разве было такое?
– Ты не слышала историю о последнем чиновнике планеты?
– Нет. Расскажи, старший!
– Охотно, – сказал Борг.
Это было, когда люди уже стали такими грамотными, что не путали стиральный порошок «Апейрон» с молочным порошком «Анейрон». В то время любили называть вещи неподходящими словами, лишь бы позвучнее.
А вот в части управления производством имелись, как принято было говорить, отдельные недостатки. В комнатах управлений сидело по дюжине служащих, они планировали и учитывали вручную, кричали, спорили. В персональных кабинетах сидели начальники и начальники начальников – они любили поговорить о кибернетике, но втайне опасались, как бы кибернетика не добралась до них.
Наконец стало очевидным, что сложность управления производством растёт быстрее, чем само производство. Пришлось браться за ум – иначе работать стало бы некому, всем – только управлять. Иные начальники, ссылаясь на опыт и заслуги, пытались отстоять своё положение, но где им было равняться с электронной логикой!
И постепенно учёт и планирование во всех отраслях производства были переданы кибернетическим системам. Во всех – кроме фурнитурной промышленности. То ли руки до неё не дошли, то ли считалась она не очень важной отраслью, хотя, конечно, нельзя не признать, что застёжки, приколки для волос, ушные ковырялки и собачьи ошейники тоже имеют своё значение.
В огромном здании ГУФ – Главного Управления Фурнитуры – шла перманентная реорганизация: новые двери, перегородки, таблички, штампы и печати, новые и новые инструкции. Теперь каждый служащий сидел в отдельной комнате с устройствами связи и собственным санузлом, а планировали так же, как раньше: дискретно, на первое и пятнадцатое, заявки на оборудование следующего года – не позже второго квартала текущего года, и все в этом роде: ведь человек – не кибер, хорошо, если за полгода с заявками разберётся… и всё равно напутает…
Так вот, служил там один… Назовём его просто Служащим. Когда ему стукнуло пятьдесят, из Отдела Собачьих Ошейников был выделен самостоятельный Отдел Пряжек к Ошейникам, и эта немаловажная отрасль была поручена ему, Служащему.
Заводы ГУФа выпускали пряжки разных конструкций, размеров, цветов и артикулов – всего… м-м… триста тридцать шесть типоразмеров. И Служащему приходилось координировать поставщиков сырья с изготовителями, а этих – с оптовыми базами, и так – до торгового автомата, который при опускании монеты выдавал ошейник с пряжкой желаемого типоразмера.
В комнате тысяча триста восемь бис воздвигли перегородку, пробили дверь, повесили табличку, и у нашего героя дело пошло вовсю. Но перегородку сделали за счёт эксплуатации здания и не отметили на плане этажа. Именно из-за этого рокового упущения произошло то, о чём я расскажу дальше…
Наш Служащий просыпался по таймеру телевизора «Космос», брился вибробритвой «Орбита», доставал из холодильника «Аэлита» масло, творог и плавленый сыр «Сириус» и варил кофе «Галактика» на плитке «Орион».
На службу он ходил пешком – как советовал телевизор. В кабинете он надевал чёрные нарукавники, чтобы не протирать локти, и принимался за работу. Он следил, чтобы отчёты представлялись к первому и пятнадцатому, и координировал движение бумаг и заявок. В перерыв он ходил в кафе «Спутник», а после службы обедал в столовой «Арктур» – всегда за одним столиком.
По вечерам Служащий смотрел спортивную передачу, ужинал, потом выходил прогуляться перед сном и купить в магазине «Юпитер» булку, масло и творог. Иногда присаживался на бульваре; если с ним заговаривали о спортивных передачах, он охотно вступал в беседу, проявляя прекрасную осведомлённость. По выходным дням он ходил на стадион и смотрел какую-нибудь игру.
В друзьях он не нуждался, подчинённых не имел, а начальства не видел, так как не имел для этого повода.
Иногда он встречал на улицах собак, но поскольку с самого детства относился к ним с предубеждением, то обходил их стороной, не обращая внимания на типоразмер пряжки ошейника.
