– Мне только что пришло в голову, сир, что я нуждаюсь в вашем немедленном руководстве по одному вопросу огромной важности. Могу ли я убедить вас выйти со мной за дверь, чтобы мы смогли сразу же обсудить это важнейшее дело?
В этот момент всякое желание схватки покинуло тело Камрана.
Сражаться с ордой тупиц, из-за чего у Хазана случится апоплексический удар, было скучно. Принц склонил голову к своему старому другу.
– Как пожелаешь, министр.
Остальные чиновники взорвались возмущением.
Хазан молчал до тех пор, пока не дотащил принца до его покоев, где, избавившись от слуг, закрыл за собой дверь.
Если бы Камран пребывал в ином состоянии духа, он, быть может, рассмеялся бы над безумным взглядом министра.
Тот стал почти багровым.
– Что, черт возьми, с вами происходит? – с опасным спокойствием уточнил Хазан. – Вы приказали этим людям покинуть их посты – некоторым за десятки километров отсюда – по вашей прихоти ради важной встречи, а затем просто начали вспарывать им глотки? Вы с ума сошли? Вы потеряете их уважение еще до того, как предъявите права на трон, который…
– Ты ведь не возражаешь, если я позову слугу, чтобы выпить чаю? Я совсем измотан.
Не дожидаясь ответа, Камран дернул за колокольчик, и министр зашипел от его наглости.
– Выпить чаю? Прямо сейчас? Я готов свернуть вам шею, сир.
– У тебя не хватит духу сделать это, Хазан. Не делай вид, что это не так.
– Значит, вы меня недооцениваете.
– Нет, министр. Я лишь знаю, что в глубине души тебе очень нравится твое положение, и смею предположить, что ты и жизни своей без меня не представляешь.
– Вы заблуждаетесь, Ваше Высочество. Я все время представляю, какой была бы моя жизнь без вас.
Камран поднял брови.
– Однако ты не стал отрицать, что тебе нравится твое положение.
Повисло недолгое, напряженное молчание, прежде чем Хазан неохотно вздохнул. Этот звук разорвал напряжение между ними, но вслед за ним сразу же полетели цветистые проклятия.
– Да полно тебе, Хазан, – сказал принц. – Ты, безусловно, видишь логику в моих рассуждениях. Эти люди – просто глупцы. Тулан скоро вцепится нам в глотку, и тогда они запоздало поймут, насколько были слепы.
Хазан покачал головой.
– Эти глупцы, как вы их называете, представляют важнейший костяк вашей империи. Они были преданы Ардунии еще до вашего рождения. Они знают о вашей собственной истории больше, чем вы, и они заслуживают хотя бы элементарного уважения…
В дверь постучали, и Хазан прервал свою речь, чтобы перехватить поднос с чаем прежде, чем слуга войдет в комнату. Министр захлопнул ногой дверь, поставил поднос на столик и налил им обоим по чашке.
– Что ж, – произнес он, – продолжим. Мне кажется, я как раз хотел высказать свою точку зрения, а вы как раз собирались меня прервать.
Камран рассмеялся, сделал быстрый глоток чая и тут же громко выругался.
– Почему так горячо?
– Прошу прощения, сир. Я всегда надеялся, что однажды ваш язык будет необратимо поврежден. Наконец-то мои молитвы были услышаны.
– Боже правый, Хазан, тебя следовало бы казнить. – Принц покачал головой, опуская чашку на низкий столик. – Тогда расскажи мне, – произнес он, поворачиваясь лицом к министру. – Объясни, почему же… почему меня считают глупцом, хотя я единственный голос разума здесь?
– Вы дурак, сир, потому что ведете себя как дурак, – бесстрастно ответил Хазан. – Кому, как не вам, знать, что нельзя оскорблять своих соратников и подчиненных в стремлении к совершенству. Даже если вы приводите веские доводы – так не делается. И сейчас не время наживать врагов в вашем собственном доме.
– Да, но разве для этого бывает время? Быть может, позже? Завтра? Не мог бы ты назначить совещание?
Хазан залпом выпил свой чай.
– Вы изображаете из себя глупого избалованного принца. Я не в силах мириться с подобным безрассудством.
– О, оставь меня в покое.
– Как я могу? Я ожидал от вас большего, сир.
– Без сомнения, это была твоя первая ошибка.
– Вы полагаете, что я не ведаю, почему вы сегодня затеяли ссору? Я знаю причину. Вы злитесь, что король собирается устроить бал в вашу честь, что он велел вам выбрать жену из множества красивых, опытных и умных женщин, а вы предпочли бы ту, которой суждено его убить. – Хазан покачал головой. – О, как же вы страдаете.
Рука Камрана, потянувшегося было за чайником, замерла на полпути.
– Ты что, высмеиваешь меня, министр?
– Я лишь делаю очевидное замечание.
Камран выпрямился, забыв о чае.
– Это твое наблюдение делает меня бесчувственным человеческим существом. Скажи мне: ты считаешь меня неспособным страдать? Неужели я недостоин этого чувства?
– При всем уважении, сир, я не считаю, будто вы знаете, что такое страдать.
– В самом деле? – Камран сел обратно на подушки. – Какая мудрая мудрость от моего министра. Неужели ты побывал в моем разуме? Заглянул в мою душу?
– Достаточно об этом, – тихо промолвил Хазан. Он больше не смотрел на принца. – Вы несете чепуху.
– Чепуху? – переспросил Камран, поднимая свою чашку. – Ты считаешь, что я несу чепуху? Сегодня ночью умрет девушка, Хазан, и это произойдет из-за моей самонадеянности.
– Это слова тщеславного глупца.
