– Ну… Прости меня за то, как это прозвучит, я не хочу тебя обидеть, но мне кажется странным, что люди короля так легко согласились на твою просьбу. Все высшее общество, должно быть, гложет себя за шанс получить одно из этих приглашений. Мне трудно представить, что это было сущей мелочью – выдать тебе два таких.
– О, это правда, можешь не сомневаться, но, как я уже сказал, я теперь довольно важная птица. Я им нужен.
– В самом деле?
Омид кивнул.
– Я почти уверен, что буду там как трофей, – сказал он. – Живое доказательство.
Ализэ с удивлением отметила, что в тоне мальчика звучит не высокомерие, а редкая для его возраста тихая мудрость.
– Трофей? – повторила она, и ее настигло понимание. – Ты хочешь сказать, трофей принца?
– Да, именно так.
– Но для чего принцу подобный трофей? Разве его самого недостаточно?
– Я не знаю. Наверное, я должен напоминать людям, что империя милосердна. Чтобы они рассказывали сказки о героическом принце и южной уличной крысе.
– Понятно. – Энтузиазм Ализэ померк. – А он был таким? – спросила она спустя мгновение. – Героическим?
– Честно говоря, я не могу сказать. – Омид пожал плечами. – Я был слишком близок к смерти, когда он спасал мне жизнь.
Ализэ притихла, подавленная напоминанием о том, что этот энергичный, жаждущий жизни ребенок пытался покончить с собой. Она попыталась придумать ответ, но не смогла.
– Я только что понял…
Она подняла взгляд.
– Что?
– Ты так и не назвала мне своего имени.
– Ой, – спохватилась девушка. – Да. Разумеется.
Ализэ уже долго жила без необходимости сообщать кому-либо свое имя. Даже госпожа Амина никогда не спрашивала его, предпочитая звать ее «эй ты» и «девчонка». Но что плохого случится, если она сейчас назовет его Омиду? Ведь никто же не подслушивает.
– Я – Ализэ, – тихо произнесла она.
– Ализэ, – повторил мальчик, пробуя имя на звучание. – Я…
– Довольно! – Госпожа Амина подхватила со стола песочные часы. – Вполне достаточно. Твои пятнадцать минут истекли. Возвращайся к работе, девчонка.
Ализэ молниеносно схватила свиток, проворно пряча его в рукав с мастерством бывалого воришки. Потом вскочила на ноги и сделала реверанс.
– Да, госпожа, – ответила она.
Девушка бросила взгляд в сторону Омида, едва заметно кивнула ему и уже выбежала в коридор, когда он крикнул ей вдогонку.
– Минда! Сетунт теш. –
Госпожа Амина выпрямилась, сердито уперев руки в бока.
– Кто-нибудь, пожалуйста, выведите это дитя на улицу. Сейчас же.
В мгновение ока появились двое лакеев, протягивающих руки к мальчику, словно желая схватить его, однако Омид был неустрашим. Он улыбнулся, прижимая к груди свои свитки, и выскользнул из-под их рук.
– Беп шайн анети, ех? Ви нек снода. –
Камран задрал голову к голубой мозаике зала военных совещаний не только для того, чтобы полюбоваться геометрической изобретательностью, воплощенной на куполообразном потолке, но и чтобы размять свою измученную шею, отстранив ее от жесткого воротника туники.
Принц согласился надеть ее только потому, что камердинер заверил его, будто она сделана из чистого шелка – а шелк должен был оказаться более удобным, чем остальная официальная одежда. Шелк ведь считался гладкой и приятной тканью, да?
Как же тогда объяснить то изуверство, что сейчас было на принце?
Камран не понимал, почему эта проклятая вещь так хрустит и почему она издает столько шума при движении.
Его камердинер явно был глупцом.
Это заняло несколько часов, однако гнев Камрана все же стих достаточно, чтобы донести его ноги до дома. Разочарование все еще кипело на медленном неугасающем огне, однако, после того как дымка ярости перед глазами рассеялась, принц окинул себя взглядом и решил, что единственным способом пережить этот день станет сосредоточение на том, что он в силах контролировать. Камран боялся, что иначе проведет каждую его минуту, злобно глядя на часы, пока не убедится в том, что девушка мертва.
Допустить этого было нельзя.
Куда лучшим вариантом, подумал принц, станет изгнание своих демонов во время преследования уже известного врага, и он велел Хазану собрать десяток высокопоставленных военных чиновников. Из-за обострения отношений с Туланом предстояло многое обсудить, и Камран надеялся провести остаток дня, разрабатывая стратегию в военном зале дворца. Работа, полагал он, успокоит его.
Но принц просчитался.
Словно этот день с самого своего рождения не был отвратительным, теперь Камран, казалось, был обречен провести его остаток в компании полудурков; тупиц, чья работа заключалась в том, чтобы одевать его, наставлять и давать ему плохие советы по всем вопросам, как внешнеполитическим, так и внутренним.
Глупцы, все они глупцы.
