Ализэ глубоко вздохнула. Ей было приятно узнать, что он помнит ее родителей, что он бывал в доме ее детства. Это делало ее прошлую жизнь – и место Хазана в ее настоящем – более реальными, подтверждаемыми не одними лишь фантазиями. И все же девушку терзали не только оптимизм и опасения, но и другое, более постыдное беспокойство: она не знала, стоит ли радовалась тому, что ее нашли.
Когда-то давно Ализэ была готова.
С младенчества ее готовили к тому дню, когда она станет королевой, той силой, что изменит жизнь своего народа. Построит для них дом и приведет в безопасное место – к миру.
Теперь же Ализэ не знала, кто она.
Она подняла забинтованные руки и уставилась на них так, будто они принадлежали не ей, словно она никогда не видела их прежде.
Кем она стала?
Девушка вздрогнула, услышав далекие приглушенные звуки голосов. Ализэ настолько погрузилась в собственные мысли, что не заметила ни новой перемены в положении герцогини Джамилы, ни внезапной суматохи, поднявшейся в парадном зале.
Девушка прижалась к полу и заглянула в щель между мебелью. Герцогиня Джамила являла собой образчик напускного безразличия: небрежно взятая в руки чашка с чаем, вздох, с которым она просматривала колонку в местной газете Сетара «Дафтар». Это издание славилось тем, что печаталось на пыльных зеленых страницах, и уже давно интересовало Ализэ, которая редко могла выделить монетку на покупку его экземпляра. Сейчас она прищурилась, пытаясь разобрать перевернутый заголовок. Ей удавалось лишь иногда заглядывать в статьи, но…
Ализэ резко обернулась.
Она услышала голос принца, сначала в отдалении, а затем сразу же – близко и отчетливо; каблуки его сапог стучали по мрамору. Девушка прикрыла рот рукой и вжалась в пол сильнее, чтобы ее не было видно, стискивая свободной рукой щетку и удивляясь собственной глупости.
И как же ей теперь улизнуть незамеченной?
В зал начали вплывать слуги с подносами чая и пирожных; один из них подхватил тяжелое пальто принца цвета мха – сегодня плаща не было – и золотой жезл, который Ализэ прежде в его руках не видела. Среди суетящейся прислуги находилась и госпожа Амина, несомненно, придумавшая предлог, чтобы увидеть принца. Если бы экономка застала Ализэ здесь и сейчас – в присутствии августейшей особы, – она, наверняка, поколотила бы девушку, чтобы проучить.
Ализэ проглотила ком в горле.
Шансов остаться незамеченной у нее не было. К тому времени, когда прием завершится, она была уверена, что каждый слуга в доме придумает причину, чтобы пройти именно через эту комнату и взглянуть на королевского гостя.
К несчастью для Ализэ, она видела в щели только его сапоги.
– Да, спасибо, – сказал он в ответ на вопрос о чае.
Ализэ замерла.
Голос юноши раздался в момент затишья, и его слова прозвучали так отчетливо, что Ализэ показалось, будто она может протянуть руку и коснуться их; голос был таким же насыщенным и глубоким, как она и помнила, но сегодня звучал иначе. Принц не был недоброжелателен, но и не звучал радостно.
– Боюсь, я плохо спал прошлой ночью, – объяснил он тете. – В таких случаях чай всегда помогает.
– О, дорогой мой, – с придыханием произнесла герцогиня Джамила. – Почему ты плохо спал? Тебе неудобно во дворце? Быть может, ты предпочтешь остаться здесь на какое-то время, в своей старой спальне? Я все подготовила…
– Ты очень добра, – тихо сказал принц. – Я благодарю тебя, но мне вполне комфортно в дворцовых покоях. Прости мне мои необдуманные слова; я не хотел тебя волновать. – Он помолчал. – Уверен, сегодня я буду спать лучше.
– Ну, если ты уверен…
– Я уверен.
И снова повисло молчание.
– Вы можете идти, – произнесла герцогиня Джамила более холодным тоном, видимо, обращаясь к слугам.
Пульс Ализэ участился – это был ее шанс. Если она успеет вовремя вскочить на ноги, то сможет исчезнуть вместе с остальными, перебраться в другую комнату и занять себя каким-нибудь делом. Это будет довольно сложно – с мыльным ведром и щеткой в руках, – но выбора у нее не было. Если она хочет прийти сегодня на бал без опухшего глаза или синяка на щеке, придется приложить усилия.
Так тихо и быстро, как только могла, Ализэ поднялась на ноги. Она почти бегом догнала остальных, однако из ее ведра раздался громкий всплеск, забрызгавший платье и пол горячей водой.
Ализэ оглянулась всего на полсекунды, чтобы бросить взгляд на мрамор, как вдруг поскользнулась в той самой луже, которую искала.
Она ахнула, судорожно вскидывая руки, чтобы восстановить равновесие, но сделала только хуже. От резкого движения ведро пошатнулось, выплескивая обжигающую волну мыльной воды на ее юбки – и на пол.
Ализэ в ужасе выронила ведро.
Отчаянно пытаясь скрыться с места происшествия, она бросилась наутек, зацепившись носком туфельки за мокрый, слипшийся подол юбки, – и рухнула вперед с невероятной силой, успев выставить руки только после того, как уже ударилась коленом о мрамор.
По ноге, ветвясь, пронеслась боль; Ализэ не осмелилась даже вскрикнуть, заглушив вопль одним едва слышным стоном.
