Романово на поверхности выглядело как трёхэтажный особняк со здоровенными воротами, пристроенный к каменистому холму. Старое жильё давно снесло лесом, а вокруг особняка были гектары, обнесённые железной кованой решёткой. Морковку и прочие укропы выращивали, которым в подземелье не очень. Так-то гномьё, как и положено, грибами и мхами, довольно плодовитыми, питались и свинятиной повышенной ленивости. Из “подземников”, естественно.
Но это “голодный паёк”, а так — торговало и жрало Романово нормальную еду. Но грядки были. И на фоне каменного, готишного особняка, стального, готишного сторожевого дома, ну и вычурной, ажурной и кованой ограды — смотрелось. Весело смотрелось, прямо скажем.
Сам сторожевой дом, а точнее — стальные ворота, в “створах” которых и были стражи — проехал я спокойно. Их запертыми я не видел, а байк — отличительная особенность, так что меня поприветствовало только помахивание граблей какой-то бороды.
К особняку подъехал, был парочкой стражников послан. Не нахрен, а к Старшому, ну или Старшему Мастеру, Витальевичу, который, к счастью, торчал неподалёку от “входного особняка”. То есть, метров сто по широкому коридору, после грузового лифта, спустившего меня на четвёртый ярус. Который от поверхности — первый выходил.
Кстати, никакой вычурности коридоры подземные не несли. Высокие, метра два с половиной, широкие — это да. Но четырёхугольник, рунами гномьими обляпанный, гранитом облицованный. Метра метрой, в общем, с антуражем. И электричеством, а не факелами какими.
Обиталище Витальича было относительно небольшим, излишеств вроде проходных или секретарш не имело. Как и каких-то там кресел для посетителей: почти всё пространство занимал П-образный стол, со стопками бумаженций, старыми, аж бездисковыми, телефонами и прочей фигнёй..
Гремлинам старьё поддавалось медленно, иной раз доживая до изменения. А дальше гнумы корябали столь ядрёную брань, что чувствительные поклонники Великой Энтропии нести её в обматерённое не могли. По этическим соображениям, да.
И вот, внутри этого стола на кресле на колёсиках ездил Виталич — гнум, огненно-рыжий, с перехваченной сантехническим хомутом бородищщей, в пинжаке поверх тельняшки… Ну, колоритный тип, в общем.
— Кащей — ты? — тыкнул в меня гнум сосиской пальца, не отнимая трубку от уха.
— С утра был, — признал я этот факт. — Где здесь присесть-то? — оглядывал я полоску в полметра, оставленную столом.
— Постоишь… Ты что делаешь?! — возмутился гном.
— Подготавливаю деловую атмосферу, — честно признался я.
Распихав макулатуру и телефоны и присев на стол. А то бардак какой — как будто я тут просить что-то собрался.
— Ы-ы-ы… хер с тобой, — оценил отсутствие ущерба Витальич. — Слухай сюды…
И выходил такой расклад — одинокие гномы и люди на первом и втором ярусе сжирались. Не приходили домой, находились обычно на рабочем месте, в виде обглоданных раскрошенных костей и капель крови.
— Так, вопрос раз: рунная защита…
— Кащей, ты идиот или меня за него считаешь? — проникновенно посмотрел на меня гнум.
— А если рукосуй?
— Нет у нас таких! За неделю проверили и перепроверили!
— Трупов сколько? — уточнил я.
— Семь, — буркнул гном.
— Значит, тварь одна, не нечисть, а нежить. Кто у вас умер до этих смертей в пределах месяца? — резонно уточнил я.
Ответом мне стали удивлённые буркалы и заверение в том, что никто из романюков помирать в последние полгода не изволил. Вот вообще!
— Живучие какие, — посетовал я, чуть не погребённый отчётами, которыми в меня запустил обиженный недоверием гнум.
— Ну уж прости, какие есть, — ядовито ответил Виталич.
— Хрень это, Виталич. У вас нежить, либо контуры рунной защиты нарушены. Иначе не бывает! А нежить из живых берётся, причём погано умерших или в поганом месте!
— На толчке, что ли? — ржанул гнум.
— Охерительно смешно, — оценил я. — Это у тебя гнумы мрут!
— Не гнумы, а гномы. И люди тоже!
— Всё равно у тебя. Вдвоем работать не пробовали? — уточнил я.
— Там стенды испытательные, ять! — потыкал в первый ярус на стенде гнум. — И в Романово — нас две сотни!
— Всего?
— Ну, две с половиной, — сбавил тон гнум. — Но парами на испытаниях работать просто некому. В общем, иди, решай проблему, — помахал он на меня пятернёй. — Занят я, — изволил он объяснить.
— По моему, кто-то тут охерел, — сообщил я потолку.
— По моему — тоже. Какого хера ты тут торчишь, Кащей?!
— Могу свалить, — возмутился я. — Сами со своей хренью разбирайтесь!
— Что значит — сами?! — чуть ли не проревел гнум.
— Закормите собой до несварения, или ещё чего, — пояснил я. — Я — наёмник, тебе ничего не должен.
— Какой наёмник, бесплатно же помогаешь…
— Пока, — встал я со стола. — Ипитесь как хотите…
— Постой, Кащей! А что ты хочешь-то? — несколько обрёл берега Витальич.
А по пристрастному допросу я выяснил, что этот олух подземный искренне считал меня “мчс” или ещё каким спасителем на бюджетном подсосе.
