До кучи, впереди начал вырастать лес, а тварь всё чесала. Ну, если что, буду гнаться, пока вижу. А потому — “ну не шмогла я, не шмогла”. В смысле, патрулировать дорогу несколько дней, тварь поджидая. Если Степаныча не устроит — пошлю его нахрен, вместе с Зеленюками.
Но что вызывало вопросы — как мне по лесу-то за глистой гнаться? Там, извиняюсь, листва всякая, буреломы и прочий лесам свойственный интерьер. Но на бегу ничего, кроме челопука, в голову не пришло. И не худшая идея оказалась: я даже прибавил в темпе, выбрасывая тросы в ветвях и подтягиваясь на них.
Правда не всю дорогу — то ли поляны, то ли ещё какая-та хрень была понизу. Но глиста надо было догнать, да и злиться на паразита я стал всё больше — летит, скотина, хамским образом! И уже хрен знает сколько времени, а всё летит, паразит такой! А мне ещё и с тросами ювелирничать приходится — за деревья Леший (знакомый или местный, хрен знает) начнёт права качать, с неизвестным результатом.
В общем, поляны я преодолевал на весьма высокой скорости, глаз от неба не отводя. Тросами время от времени себе при спотыкновениях помогая, то ли деревья, то ли ещё какую хрень огибая. Если трогал — пардону вслух просил, как вежливый Кащей. А то один раз о медведя тормознул, на автомате. Косолапый на зад пал, пасть раззявил, буркалы на носу свёл — реально офигела зверюга, а мне деревом показался, на бегу. Но разглядывать душевно травмированного я не стал, побежал дальше. Но уже извинялся, на всякий, заранее.
И, наконец, наверное через полчаса этой бредовой погони тварь стала снижаться. А я ещё поддал, мысленно потирая лапы — видимо, логово всё же есть. А то мой бредовый забег был бы совсем идиотским, если бы его не было.
А через десять минут я логово нашёл. На поляне, покрытой чёрной копотью, с условно-мёртвым (ну, без листвы и обугленным) дубом было логово. Как раз в обломанных ветвях этого дуба, здоровенный глиняный, корявый, но шар со входом. Кирпичный, по сути, отметил я соответствующий цвет коряво слепленной глины. И морда змеючная на меня злобно пырилась, из шара на шее вытягиваясь. Раззявила пасть, получила туда стрелку, пшикнула дымом и померла.
— Уф, — отметил я окончание героической погони. — Задолбала, пакость такая. И с гнездом ещё этим разбираться, — посетовал я.
Но сетуй не сетуй, а разбираться надо. Так что выволок я змеюка из шара тросами, вздохнул и полез “разбираться”.
Впрочем, внутрях шара, кроме ОМЕРЗИТЕЛЬНО химозного и гнилого запаха — ничего не было. Только обугленные мослы. Человеческие и животные — видно, “завтрак в постель” змеюк.
И, вроде бы, не дыша, ползал я по поганому шару, троица — всё население. Лежбищ, усыпанных костями — три штука. И кладок и прочих родильных мест, к счастью, нет.
Так что выбрался я из шара, да и сшиб его с дерева. И разбил на мелкие осколки, хоть и не без труда — не просто кирпич, а с небывальщиной, блин.
И только я стал прикидывать, а куда меня занесло-то, и прикидывать, куда возвращаться (чувство куска, который в байке, не пропало, но давало полусферу на сто восемьдесят градусов, с ехидным ощущением “где-то там”), как из леса выперся нечистик. Нечистик смотрел на меня горящим, требовательным взглядом. Как будто я денег должен или ещё что. Облизывался плотоядно и вообще напрягал.
И был этот мифический персонаж болотно-зелёным, полутораметровым и женского полу. С длинным, загибающимся вверх утончающимся носом, бордовыми губищами и ресницами, как будто нарастили — реально огромными, такими комаров убивать.
Одет этот персонаж был в живые камыши и кувшинки, и был он Кикиморой Болотной, как она есть.
Несколько отойдя от некоторого шока, вызванного этим созданием, я мысленно махнул лапой и принялся у змея бошку отпиливать. Ну раз уж Степанычу обещал.
Кикимора повглядывалась в моё занятие, нахмурилась, носом махнула и выдала человеческим голосом:
— Ты, добрый молодец, отвественность брать будешь, али нет? — упёрла нечисть руки в боки.
— Чегось?! — немножко прифигел я. — Какую нахрен ответственность?
— Как какую? — сварливо переспросила Кикимора, воинственно задрав нос, шагая ко мне. — Облапал невинную меня, всю, почитай! Так сладко… — закатила она глаза. — Теперь ответственность на себя принимай! — уставила она на меня свой нос и палец.
— Эта… — задумался я, когда это успел на “ответственность” Кикимор налапать.
Память ничего толкового не принесла. Правда, в калейдоскопе бешеной беготни за змеем бодро доложила, что часть “полян”, через которые я сайгачил, вполне могли быть болотами.
А Кикиморы болотные, как бы, для подобных мест — фауна аборигенная, да. А с учётом того, что я Потапыча чуть не затоптал… Ну аккуратен был, препятствия оббегал, мдя, внутренне хрюкая отметил я.
— Я извинялся, — ловко отмазался я, потому как в некоторой, пусть и малой степени претензии Кикиморы имели под собой основания.
— Мне твои извинения, добрый молодец, до бочага болотного! — выпятив грудь, с видом “право имею” подступила нечисть. — Облапал — ответственность прими! Продолжай, — похотливо закатила она глазки.
