Все уставились на её тёмный сарафан и распущенные русые волосы. Любая из сидящих за столом девиц была одета ярче и богаче её – княжеской наложницы. Всё что у Ены было – это горделивая маска отстранённости, которую она нацепила, встав перед Златом и Рокелем. Их стол с опустевшими тарелками слуги отодвинули, дав их ногам больше свободного места. Ена поклонилась, не в силах выдавить и слова.
– Помнишь, как все болтали, что красивой она вырастет? – обратился Злат к Рокелю. – Да никто не сумел предугадать насколько.
Сеченский княжич оценивающим холодным взглядом окинул Ену с ног до головы.
– Твоя правда, даже на юге о её красоте болтают, так же как и о её прозвище, – ответил он. – Змеиная княжна, хотя княжной-то никогда не была.
Ена выдержала этот удар, не меняясь в лице.
– Что случилась, Витена? Впервые вижу, чтобы ты язык проглотила, – со смешком бросил Злат. – Разве так надо благодарить наших героев, Витена? Будут говорить, что я не гостеприимный и не ценю приносящих нам победы. Развлеки своего благодетеля, его же отец тебе кров дал. Их еду ты ела и за их золото красивые наряды носила.
Ена заледенела. Казалось, все вокруг умолкли, погрузив зал в напряжённую тишину: знакомые с нравом Злата бояре с изумлением уставились на князя. В своё ложе Злат брал самых красивых и желанных, очень редко, но князь проявлял высшую степень благодарности и одаривал ближайших к себе людей собственными любовницами, которые ему надоели.
Злат уже делился некоторыми своими наложницами, но Еной никогда. Он никому прикасаться к ней не разрешал, относясь ревностно, как к драгоценному трофею. Теперь же…
Ену замутило, когда она поняла, что Злат их стравливает. Он не собирается сам ссориться с Рокелем, но вполне сможет вывести его из себя при помощи предательницы. Сердце Ены лихорадочно забилось, взгляд метнулся к запасным дверям и даже к окну, возможно она действительно могла из него выпрыгнуть и избежать неловкой сцены. Рокель натянул кривую улыбку, чуть шире расставил ноги и похлопал себя по бедру:
– Садись. Если уж языком развлекать не умеешь, то хоть теплом согреешь.
Несколько его солдат засмеялись, гости вернулись к беседам, праздник продолжился. Сердце Ены с такой силой громыхало в груди, что ей чудилось словно мир покачивается. С туманом в голове она встала между разведённых ног Рокеля, взгляд исподлобья и язвительная улыбка были не хуже удара под дых. Ена несмело опустилась на его колено, но Рокель обхватил её талию и придвинул к себе вплотную, заставив буквально лечь на него. Её руки оказались на его груди, а лицо ткнулось в ключицу.
Его поза была лишь притворно расслабленной. Сам Рокель напрягся, каждая мышца натянулась, он напоминал каменное изваяние, которое умело прикидывается живым. Сквозь звон в ушах Ена расслышала смех Злата, Рокель что-то бросил про её неподатливость, ещё как-то пошутил, и князь поддержал старого друга согласными смешками.
Пальцы Рокеля на её талии сжались, будто он не столько держал, сколько надеялся до сломанных рёбер сдавить её одной рукой. Ена понимала, что ему неприятна их близость. Мышцы его груди под рубахой напрягались, стоило ей прикоснуться, шея деревенела от её дыхания. Ена слышала скрип зубов, когда он улыбался. Стыд с небывалой силой залил щёки, даже уши горели. Она не знала, как себя вести и что делать, Злат никогда не ставил её в такое положение, а то, что он передал её именно Рокелю, усложняло ситуацию. Ена не видела ни малейшего выхода, поэтому покорно сидела на чужом бедре.
Они продолжали беседовать, словно Ены и не было. Бархатный голос и смех Рокеля звучал над ухом, его дыхание задевало её распущенные волосы, а пальцы чувствовали вибрацию грудной клетки. От него пахло металлом, кожей и каким-то неуловимым ароматом, казалось бы, присущим только ему. Лоб Ены упирался Рокелю в плечо, она чуть повернула лицо, но случайно носом задела его шею. Рокель моментально напрягся всем телом, Ена испуганно замерла.
– Как низко ты пала, – это он произнёс тихо, едва слышно, пока Злат смеялся.
Из-за притворной улыбки слова прозвучали ласково, но запоздало дошедший смысл заставил Ену содрогнуться, на языке появился привкус слёз, но она зажмурилась, не позволяя себе слабостей. Поздно рыдать, просить прощения или объяснять. Она почти закончила со всеми делами. Сегодняшний день она переживёт, а Рокель уедет.
– Мы благодарны тебе за трапезу, за вкусные напитки и приятные подарки, княже, но мои люди устали. Теперь нам бы отоспаться, – наконец сказал Рокель, и Ена обмякла, предчувствуя скорую свободу.
– Может, твоим людям весёлого пира хватило, но ты как визинский герой получишь от меня личную награду, – разошёлся Злат, он был пьян, да и, похоже, действительно повеселел от общения со старым другом. С Рокелем его отношения всегда были более нейтральными, это с Зораном и споры, и ссоры бывали. – Знаю, что от земельного надела и золота ты отказался, так проси чего желаешь.
Рокель нахмурился, обдумывая княжеское предложение.
