– Есть у меня всего одна просьба. Она проще и скромнее наделов или богатств.
– Какая? – заинтересованно подался вперёд Злат.
– Я хочу остаться в Визне и служить на благо великого князя.
Ена стиснула пальцы, безмолвно прося Рокеля взять свои слова назад, но тот либо не понял, либо проигнорировал.
– Хочешь служить мне? – переспросил изумлённый князь.
– Я уже служу тебе, однако хочу позволения вернуться в Визну.
– В Сечене правит брат, там мне нечего делать. При дворе я больше пригожусь.
– Хорошо, раз таково твоё желание, – согласился Злат после мимолётного колебания.
Стоило согласию сорваться с его губ, как Рокель резко встал. Ену с колен он не сбросил, а поднял и поддержал, поставив рядом. Она растерянно закачалась от резкой смены положения. Рука Рокеля исчезла с её талии, он стремительно отошёл, наконец избавляясь от неё.
– Благодарю за прощение, милостивый государь, – с большим почтением поклонился Рокель и с позволения Злата зашагал к выходу.
Шагая на восток, Ена всё чаще поглядывала на юг, почти уверенная, что где-то там Сечень. Иногда она так долго засматривалась в сторону, что не замечала коряг и неровностей, спрятанных под снегом. Её поведение не укрылось от Алая. Заметив, он ничего не спросил, но сам начал прослеживать за её взглядом.
Солнечных дней становилось больше, и ожоги с его рук не успевали сойти за вечер и ночь, наутро оставаясь заметными пятнами. Он исцелялся немыслимо быстро, но всё же оказался раним, как и любой человек. Ене было жаль царевича, однако у неё не нашлось подходящих трав, а укрывший мир снег пресекал любые мысли их отыскать. Только снег у неё и был, поэтому по вечерам она часто носила его Алаю, чтобы приложить холод к самым обширным ожогам.
Морана ещё несколько раз попыталась вынудить царевича уйти, отправиться своей дорогой, но Алай в ответ мрачнел, прекращал говорить, замыкался в себе и упрямо следовал за богиней.
Впервые за время совместного путешествия они набрели на маленькую опустевшую деревушку и разбросанные трупы. Те, что могли ходить, уже, вероятно, встали и убежали, другие же остались лежать окоченевшими.
Зная, что делать, Ена отстегнула от пояса серп и начала вытягивать оставшиеся нити, чтобы их перерезать. Морана тоже принялась за дело, один Алай застыл под лучами закатного солнца, с недоумением глядя на происходящее. Ена следила за ним краем глаза, гадая, что он будет делать.
Словно заинтересованный ребёнок, спустя время Алай всё-таки подошёл к ближайшему трупу. Его взгляд метался от тела под ногами к Моране и Ене, которые наклонялись, хватали сохранившиеся нити где-то в районе шеи и тянули вверх. Ена замерла, глядя, как Алай наклонился к чужой шее, обожжённые руки коснулись окоченелой кожи, но ничего не произошло. Он попробовал снова, но его пальцы не могли поддеть нить. Или же…
– Ты их не видишь, – поняла Ена, неожиданно осознав, что это неподвластно всем богам – похоже, лишь Моране и теперь ей, потому что богиня зимы и смерти дала ей эту возможность.
Алай уставился на девушку во все глаза, ощупал своё горло.
– Они в шее, идут вдоль позвоночника, – подсказала Ена.
Рука царевича безвольно опустилась, но после он бросился к телу слева, вновь попробовал достать нити. Затем направился к следующему и опять к другому. Даже Морана заинтересовалась его метанием. На лице Алая недоумение сменилось слабым раздражением. Он хотел помочь, но не мог и всё равно упорно пытался. Ена окинула взглядом ожидающую их работу. Около пяти десятков мертвецов. Не так уж и много: поясница вряд ли начнёт болеть, но руки окоченеют. Морана так и не создала отдельного плаща для Алая, намеренно пыталась проучить царевича и Ену за неподчинение и попытку обмануть законы мира. Живущим под землёй нет места на её поверхности. Алай упрямился, Ена его поддержала.
Она уже привыкла к постоянному сопровождающему холоду без плаща, но руки держала в карманах, чтобы не обморозить под ветром. Она бегло осмотрела тела, раздумывая поискать какую-нибудь тёплую накидку в чужих домах.
Ена заметила хорошо сохранившийся дом, но дверь была разломана. Рядом высилась амбарная пристройка. Уверенная, что здания соединены проходом, она дёрнула двери амбара на себя, но те лишь натужно заскрипели и не поддались. Следующие две попытки не дали нужных результатов.
– Разбухли и примёрзли. Давай вместе, – сказала Морана, схватившись за вторую створку.
