– А-а, – спокойно протянул Злат, возвращая подобие самоуверенной усмешки. – Знал, что от Рокеля будут проблемы. Ещё немного, и начну жалеть, что он у меня под носом вертится. Ты помнишь, что я хотел сделать с ним, Ена? Ты ведь не желаешь, чтобы…
– Благородный князь своими героями дорожит, ведь их любит народ, а Рокеля и дружинники любят, – в ответ оскалилась Ена, впервые осознав, что ей более не нужно защищать Рокеля от Злата. Тот сам себя защитил, став всеобщим любимцем. Это не значит, что сеченскому княжичу не грозит смерть. Предательство возможно, но унизить Рокеля Злат не посмеет, все его старые угрозы сделать из него скопца для гарема впредь пустой звук. Ена это знала, Злат тоже знал, поэтому недовольно нахмурился. – Верни перстень.
Князь мрачно рассмеялся, оттолкнул Ену, так что она налетела спиной на высокий сундук. Злат намеревался её прижать, но девушка успела выставить ногу, упёрла её Злату в живот и оттолкнула. Князь опять рассмеялся, будто для него всё происходящее игра забавная. Ена издала гневный вопль и швырнула в князя первой попавшейся статуэткой. Злат умело уклонился, но перестал смеяться, когда Ена принялась бросаться в него всем чем ни попадя. Полетели пустые кубки и подсвечники. Князь уклонился от всего и в итоге подскочил к Ене, девушка попыталась отбежать подальше, но Злат всё же схватил её за косу и демонстративно намотал на кулак, вынудив замереть.
– Верни перстень, – несмотря на уязвимое положение, властно приказала она.
Злат встал за спиной, одна рука продолжала держать за волосы, пока другая заскользила по её талии и бёдрам. Ена не шелохнулась, напряглась и недовольно стиснула зубы. Князь намеренно до боли сдавил кожу, пока носом уткнулся ей в шею. Ена тяжело сглотнула, ощутив губы, а после зубы. Он оставлял на ней заметные отметины специально.
– Я сегодня тебя не хочу. Верни перстень. – Ена намеренно вернула Злату его же пренебрежительную фразу, князь оторвался от её шеи, тихо рассмеялся и неожиданно отпустил волосы.
Ена покачнулась, почувствовав свободу.
Злат отошёл, порылся в шкатулках на своём столе и положил найденный перстень на столешницу рядом с собой. Ена схватила кольцо, но не успела отойти, как рука Злата вновь сжала её горло. Он сдавил, резко потянул к себе, требовательные губы накрыли её. Злат целовал напористо и жадно, без капли ласки или любви. Он просто брал желаемое, не давая Ене ни отодвинуться, ни вдохнуть. Девушка ахнула, когда он до крови прикусил ей губу и только потом отпустил.
– А теперь иди. Сегодня не стану наказывать за пощёчину, просить прощения будешь послезавтра.
Взмахом руки он приказал ей убираться вон, передёрнув плечами, Ена отступила. Злат приходил редко, но если обещал, то никогда не пропускал. В горле пересохло от осознания, что за сегодняшнюю сцену он отыграется на ней, и всё же Ена не сожалела. Хоть ненамного, но она ощутила облегчение, выяснив одну из предательских тайн.
Зоран с Рокелем ей писали.
От этой мысли сердце болезненно сжималось, а в глазах собирались слёзы.
Ена не помнила, как добралась до спальни Рокеля, но дверь распахнула без стука. Княжич моментально вскочил на ноги. Спать он так и не лёг.
– Ена, – обеспокоенно позвал он, когда она сделала всего пару шагов внутрь комнаты. На его лице не было прошлого презрения или ярости, лишь смятение. Его взгляд замер на её пульсирующей губе и следах на шее. Растерянность сменилась недовольством, он сжал челюсти.
Ена бросила в него перстнем. Рокель не попытался увернуться и ахнул, когда украшение отскочило от его груди и со звоном покатилось по полу.
– Всё это время он был у Злата, его же писцы могли спокойно подделать мой почерк, потому что я время от времени в книжнице работаю, переписываю ветхие хроники, – сухо пояснила она и со стуком на ближайший сундук поставила баночку с мазью. – А это для твоего лица и руки. Не помажешь – завтра распухнет и начнёт болеть.
– Что ты сделала, чтобы вернуть перстень?
Ена оцепенела не столько от вопроса, сколько от предположений, которые отчётливо читались на лице Рокеля, в его негодующем взгляде и напряжённой нижней челюсти.
– Отдалась ему, – сухо ответила Ена, поймав красноречивый взгляд Рокеля на отметинах на своей шее. – Нечего удивляться, разве не слышал, что я люблю, когда князь груб? – с притворным недоумением она захлопала ресницами, намеренно выводя Рокеля из себя. – Ты ведь тоже хотел? Вроде рассказывали, что зажмёшь меня где, может, и тебе приятное достанется.
С этими презрительными словами Ена вышла и с грохотом захлопнула за собой дверь, слишком разгневанная, чтобы разговаривать дальше.
Морана встрепенулась, взгляд перестал быть остекленевшим.
