Последний приказ Ена не совсем поняла, но покорно взялась за плечо Мораны, встав чуть позади, и сдавила пальцы, боясь случайно ослабить хватку. Богиня зашагала вперёд, ведя девушку за собой. Она шла неторопливо, медленной поступью. Сперва Ене казалось, что Морана слишком медлительна, крики раздавались всё чаще, над Алаем росла гора из шевелящихся покойников, из-за страха за Рокеля Ену подташнивало. Ещё три шага – и всё стало меняться, мертвецы начали замедляться, звуки мира затихать, а шёпот Мораны, напоминающий песнь, набирал силу, становясь голосом то ли жизни, то ли самой смерти. Ена как зачарованная внимала песне, в которой не понимала слов. Богиня продолжала двигаться так же неторопливо, а мир вокруг подстраивался, замедляясь вместе с ней. Мертвецы бежали, переставляя ногами, но в реальности не двигались с места, а затем их и вовсе потянуло к Ене и Моране. Растерянная нечисть замирала, но неведомая сила буквально тащила их к богине. Она подняла руки, и мертвецы падали десятками, притяжение беспощадно тащило их по мёрзлой земле, трупам и остаткам снега. Потрёпанный, но живой Алай выбрался из-под набросившихся на него тел, Ена заметила недоумевающих сеченцев, когда их противников оттащило назад. Самые ближайшие мертвецы застревали в шаге от Мораны и Ены, словно ударялись о невидимый барьер. Ена видела, как они открывали рты, похоже вопили, дёргали руками и ногами, пытаясь встать, но притяжение не давало.
Ена ахнула и сжала пальцы на плече Мораны сильнее, ощутив боль в спине: что-то нещадно жгло вдоль позвоночника. Сердце сдавило невидимой хваткой. Оно продолжало биться, но скованно и лихорадочно. Ена задышала тяжелее, тело прошиб озноб, она вся вспотела, несмотря на окружающий холод. Карие глаза Мораны засветились знакомой голубой яростью, она вскинула руки и нити… десятки, сотни нитей засветились в телах мертвецов. У кого одна, а у кого-то две. Ена позабыла о боли на пару мгновений, захваченная увиденной магией. Нити сверкали, звенели и манили прикоснуться.
Подражая Моране, Ена вскинула одну руку, пока вторая оставалась на плече богини. Ена не знала, что происходило, но чувствовала, как её силы, а может, даже жизнь утекают к Моране. Несмотря на накатившую слабость, Ена держалась на ногах. Почти все мертвецы попадали, ей наконец удалось увидеть Рокеля. Раненного, испачканного в крови, потрёпанного сражением, но живого, в окружении семерых оставшихся сеченцев. Алай бросился к ним, продолжая рубить головы тем покойникам, до которых сила Мораны ещё не добралась.
Богиня скрючила пальцы, схватив нечто невидимое, и от её рук потянулись десятки лучей к нитям мертвецов, их было так много, что у Ены заслезились глаза. Она повторила жест за Мораной, и от её пальцев разошлись схожие лучи. И будто крюки зацепились за спины мертвецов.
За их нити.
Морана намеревалась вырвать все одновременно.
Не успела Ена осознать размах могущества, не успела поддаться сомнениям, как Морана резко дёрнула лучи на себя, Ена повторила. Из спин покойников разом повырывались нити жизни, Морана издала хрип, и с кашлем по её подбородку потекла кровь, у самой Ены зазвенело в голове. Руку, которой она дёрнула лучи, изрезало. Раны тонкие, но их было слишком много. Боль ослепила, тело охватила агония. На мгновение Ене показалось, что её душу вышибло из тела, а после вернуло в страдающую плоть, собственная кровь из носа не давала дышать, Ена лихорадочно глотала её, пытаясь вдохнуть. Теперь трупы десятками валились на мёрзлую землю. Морана упала на колени, захлёбываясь в кровавом кашле. Ена рухнула рядом и не разбила себе голову только благодаря окружающим их холмам из мертвецов.
– Ты моло… дец, продер… жалась, – с окровавленной улыбкой выдала Морана, прерываясь на хриплые вдохи.
– А могла уме… реть? – так же хрипя переспросила Ена.
– Могла, – без обиняков призналась Морана, а её спокойствие как-то успокаивало. – И я могла. Я говорила. Без сердца я слабее.
Улыбка Мораны была болезненной и одновременно безрассудно-победной, Ена ответила такой же. Пошатываясь, они встали, Ена огляделась, изумлённая открывшейся картиной. Все покойники были мертвы. Все до единого. Ена побоялась прикинуть, насколько много Моране удалось уничтожить. Она казалась до пугающего всемогущей, но одновременно с этим ранимой. Глаза перестали гореть свирепым огнём, светлая кожа приобрела серый оттенок, а залившая рот и подбородок кровь выглядела слишком человеческой по цвету.
