Слова Злата не обидели, скорее всего, он говорил правду, но Ена не чувствовала ни страха, ни тревоги. Месть, которая ещё летом имела значение, теперь потеряла всякий смысл. Ей незачем было оставаться в Визне, здесь её никто и ничто не держало. Иногда ночами Ена не могла уснуть, проклиная день, когда Рокель её выкрал. Надо было соглашаться, дать себя увезти, но и Рокеля убедить поехать с ними. Поступи она так, сейчас он был бы жив, вместе с ней в Сечене.
Горло сдавила знакомая хватка горя, на языке появился привкус слёз, сердце забилось невпопад. Ена помнила боль после изгнания Яреша, Зорана и Рокеля. Но это горе было другим. Тогда она знала, из-за чего страдает: ради помощи близким. Та цель была важной, нужной и имеющей смысл. Нынешние мучения незачем было терпеть. Если Рокель погиб, то Ена хотела узнать, что с Зораном, в безопасности ли его жена и ребёнок. Ена не боялась смерти, она уже медленно погибала от неизвестности.
Ена вздрогнула, когда Злат взял её за руки, выдернув из размышлений. Он потянул её, вынудив встать на ноги.
– Ты не поедешь, Ена, – с непривычной нежностью предупредил князь, согревая её ладони поглаживаниями. – Я обещал Рокелю, что уберегу тебя, и какие бы разногласия между нами ни были в прошлом, я намерен сдержать обещание.
Злат отошёл, оставив Ену в немом изумлении. Злат действительно изменился. Юношеская самовлюблённая спесь сошла, позволив ему стать спокойнее и мудрее. Внезапно свалившаяся ответственность могла его сломать, могла обнажить прячущегося внутри труса, однако Злат остался не только со своим городом и людьми, но наконец начал их возглавлять, прекратив перекладывать бремя на других.
– В Визне опасно. Через пару недель я намерен отослать мать, Сияну и остальных в безопасное место южнее. Ты тоже поедешь, поэтому потихоньку собирай вещи. Всё будет хорошо. – Злат выдавил ободряющую улыбку.
Ена ответила тем же и поклонилась. Сложила в сумку принесённые мази, нитки и иглы и направилась к выходу. Немногочисленные пожитки она собрала в тот же вечер и сбежала со двора незадолго до рассвета, оставив Злату послание с найденными доказательствами и со списком имён по-настоящему повинных в смерти его отца и брата. Из них двое по-прежнему живы, и что делать с Враном и Мстиславом, Злат пусть решает сам. Ену более их судьба не волновала. Может, хоть теперь, повзрослев, князь что-то да сделает, если в очередной раз ткнуть ему правдой в лицо.
К полудню Ена обменяла свои украшения на коня и отправилась в Сечень. Она плохо знала дорогу, а к вечеру пейзаж перестал быть ей знаком. Ена не скрывалась, уверенная, что Злат за ней никого не пошлёт, не станет пытаться возвращать, раз уж она всё-таки ушла. В другое время мог бы, но сейчас каждый воин был на счету.
От Визны до Сеченя верхом путь занимал не меньше недели, но спустя четыре дня, когда на основном тракте стало появляться всё больше развилок, Ена окончательно заплутала. Она продолжала ориентироваться по солнцу и двигаться по широкой дороге на запад, но Сечень находился на юго-западе, а значит, на какой-то развилке или даже на нескольких она выбрала неверный путь. Вокруг встречались выжженные поля, уже знакомые погребальные костры, где-то лежали мертвецы, которых Ена старательно огибала. Четыре дня ей везло не встретиться с нечистью, но и избегать поселения больше нельзя. Требовалось разузнать дорогу.
– Отправляйся с нами, господарыня. Мы как раз к Сеченю идём, он ближе! – предложил старый вояка, махнув рукой на толпу из деревенских.
Деревенька была наполовину разорена набегами нечисти. Жители старательно отбивались, но из-за отсутствия крепких стен и дружины были слишком уязвимы. Ена вгляделась в собравшихся. Телег с лошадьми было не много, в основном люди брали пожитки в сумки и корзины. Единицы мужчин имели хоть какую-то броню и мечи, остальные вооружились топорами, серпами и вилами. Брали, что имелось под рукой. Даже женщины держали ножи, готовые обороняться. Это не армия и не организованный отряд, это толпа беженцев, намеренных укрыться за стенами Сеченя.
Не имея других вариантов, Ена присоединилась к ним. Идти с большой толпой не казалось ей умной затеей, но решила, что отстанет, когда они приблизятся к городу. Однако и этому плану не удалось сбыться, до Сеченя Ена так и не добралась.
Знакомые тёмно-русые волосы были короче, чем она помнила, скулу рассекал шрам, которого ранее не было. Ена со свистом выпустила воздух. Зоран глядел на Ену со смесью страха и надежды, отражая её собственные чувства.
– Ена, умоляю, скажи, что ты живая. Произнеси хоть слово. – Его голос дрожал.
Ена открыла рот, не в силах издать и звука. Желание закричать, разрыдаться и рассмеяться накатило одновременно, она ощущала напряжённую дрожь в мышцах. Тело мелко знобило, пот высох, а холод кусал лицо и руки.
– Я… – Ена пару раз сглотнула, смачивая горло. – Я живая… и ты… живой.
Слова царапали горло, выходили через силу. Зоран шумно выдохнул:
– Слава богам! Мы были уверены…
– Мы?! – резко оборвала Ена, схватившись за поводья коня. – Кто мы? Батюшка?
