Дмитрий Сергеевич так и сделал. Он лениво разглядывал фотографии животных, пока секретарша не положила на его стол внушительную кипу бумаг. Затем, перед прочтением материала, отдохнул минут пять, откинувшись на спинку своего мягкого кресла и прикрыв глаза. А после чтения пошел в бизнес-центр – чтобы хорошенько расслабиться в сауне. Он даже не играл в бильярд и не взял с собой никого из своих товарищей – чтобы случайно не перенапрячься морально.
Перенапрячься морально в обществе своих товарищей Дмитрий мог проще простого: стоило только товарищу спросить его: «Что ты сделал за свои два с половиной года?». Подобные вопросы выводили Грыма из себя. Он сделал не много, но до него этого не делал никто.
Нелегальные ларьки и палатки никто и не думал ликвидировать, пока Дмитрий Сергеевич не засел в Гордуме. Он, понимая, что подобные явления мешают торговле государственных магазинов и нелегально торгуют запретными товарами – петардами, дешевым вином и «паленой» водкой, принял решение по их ликвидации. Ликвидация была сделана незамедлительно. Правда, потом коллеги Дмитрия по политическому труду посмеивались над ним: «Ты бы еще на время обеда торговлю спиртным запретил – чтоб заводские рабочие не напивались». Дмитрий такие насмешки считал проявлением малодушия и низкого интеллекта. Сильный человек радеет за свое государство и не позволит, чтобы граждане портили себя некачественным алкоголем и игнорировали государственные магазины с качественными товарами. Факты вроде того, что петарды у нелегальных торговцев были вполне качественными, а в магазинах уже давно заменяют фирменную водку «паленой» Дмитрия Сергеевича почему-то не волновали, хоть он неоднократно сталкивался с ними, когда еще был «человеком из серой массы», даже не помышляющим о карьере политика.
Выходил из себя Грым – потому, что кроме ликвидации «непристойных» торговых точек не сделал ничего. Но сам он, разумеется, свое негодование мотивировал другими моральными факторами: во-первых – он один мыслящий из всех своих коллег-депутатов, которые, хоть и вносят какие-то корректировки в социум, но все же не стоят своего оклада, – именно поэтому он и не может сделать больше пользы для государства – потому что коллеги не окажут нужной помощи, а только покажут ему свои клыки, как они делают накануне съезда или конференции; во-вторых – он сейчас в том возрастном периоде, когда мужчина окончательно крепнет морально. Этот возраст придумал он сам. Он так и сказал Ромке Белякову: «В тридцать лет мужчина готовится к среднему возрасту – поэтому все переживания у него проходят в эдаком депрессивно-меланхоличном настрое». На вопрос Романа: «Почему так должно быть?» Грым привычно вышел из себя: «По качану! Посиди в Думе – и узнаешь, почему!». Потом быстро взял себя в руки и пояснил: «Чем больше ответственности – тем больше переживания. Чем больше переживания – тем тяжелее морально. Ты просто занимаешься бездельем – вот тебе и легко. А посиди в думе… Или, хотя бы, поработай где-нибудь в бухгалтерии – сразу хорошенько ощутишь».
Романа эти объяснения ничуть не убедили в правильности умозаключения его товарища, но он решил не расспрашивать его больше – с целью сохранить дружеские отношения и спокойствие Грыма.
