Относительно своего прототипа, который нынче является депутатом городской Думы, у Степки тоже были неутешительные мысли. Этот депутат уже больше года депутатствует, а что сделал?.. Ничего! Если, конечно, не считать того, что купил себе коттедж, облагородил участок возле дома, в котором жил раньше, и уже в третий раз поменял личный автомобиль. И теперь из-за этого пассивного политика его, старательного, тонкого, интеллигентного, паренька обзывают Степкой-Димкой!..
С трудом заставив себя успокоиться, юный специалист задержал дыхание, сделал три размеренных вдоха-выдоха и тихо сказал себе: «Нет, я не Степка-Димка!» Затем он вылез из-под автомобиля и с опаской огляделся по сторонам. Завидев Чернова, выходящего из административного здания, молодой слесарь сделал глубокий вдох, затем резко выдохнул, и пошел навстречу шоферу.
Батон шел с понурой головой, неуверенной походкой, чуть пошатываясь из стороны в сторону. Подойдя к шоферу, Степка заметил, что тот будто находится в состоянии транса – смотрит перед собой отсутствующим взглядом, при этом глаза его какие-то тусклые – толи от большой дозы портвейна, толи от какого-то сильного потрясения…
Встретившись с парнем, Георгий выдавил что-то наподобие меланхоличной ухмылки и сказал заплетающимся языком: – Вот так, хлопчик! Увольняют меня! За что?! За то, что я побухиваю, как все!..
– Вполне может быть, что просто предупреждают таким образом. – Высказал свое мнение Степка, стараясь придать своему лицу как можно более скорбное выражение.
– Нет. – Тяжело вздохнул Батон. – Уже не предупреждают. Петрович сто раз не предупреждает.
– А я пойду, спрошу. – После недолгого раздумья сказал молодой специалист и направился к административному зданию.Подойдя к кабинету начальника автоколонны, Степа постучал в дверь и тут же услышал громкий густой бас: «Да-да, вваливайтесь, ради бога»
Юный автослесарь вошел в кабинет, поздоровался с Петровичем и, немного помявшись, вымолвил: – Виктор Петрович… Можно узнать?.. Это…
– Что? Степа, что ты за горе?! – Начальник был, как всегда, «на взводе». – Тебе невтерпеж, чтоб оклад тебе повысили?.. Ты проработай сначала хотя бы полгода!
– Нет… Я хотел бы узнать, Жору Чернова увольняют?
– Увольняют. Да. Теперь твоя душенька спокойна?
– Не совсем.
– Поясни. Только быстро, Степан, у меня на тебя две минуты!
– Понимаете ли…
– Понимаю! Быстро, горе ты мое!
– Дело в том, что он сегодня пьянствовал из-за меня… – Степа упреждающе поднял руку, желая таким образом попросить взвинченного Петровича, который начал медленно вставать со своего кресла, успокоиться. – Я не понимал много чего в работе, а он… Он собирался завязать… В смысле: перестать…
– Я понимаю, что значит «завязать»! – Спокойно, но жестко пояснил Виктор Петрович.
– В общем, он гиперактивный товарищ, взволновался – из-за меня. Поэтому пошел и… В общем, Виктор Петрович…
Дальше говорить паренек не решился – потому что начальник как-то недобро посмотрел на него широко раскрытыми глазами.
– Ладно, по твоему ходатайству, Степан Владиславович, дадим этому елопню последний шанс. У тебя все?
– Все.
– Слава богу. – С ядовитой усмешкой сказал Петрович. – Ступай, трудись дальше.
