Зайдя в спальню, Дмитрий взял дневник деда, и, усевшись на кровати поудобнее, стал читать. Чтение быстро утомило его. Прикрыв глаза, Дима откинулся на подушки и воспроизвёл в уме фрагмент из жизни, в котором присутствовал его недавно умерший родственник.
Вот они ползут по-пластунски. Диме пять лет. Деду – шестьдесят пять, но он с резвостью ребенка играет в войну. Они ползут в надежде незаметно настигнуть фашистов. “Эх, друг, собаку бы нам…” – с досадой шепчет улыбающийся внук. “Ага” – совершенно серьезно соглашается дед и, заметив проходящую мимо курицу, тихо – чтобы воображаемый противник не услышал, зовет её: “Мухтар, ко мне…цып-цып-цып…” Дима заливается звонким раскатистым смехом. Дед тоже смеется, ударяет внука по спине: “Тихо, солдат!.. Не гогочи!.. Хочешь, чтоб немец нас заметил?!”
Дмитрий непроизвольно улыбнулся, вздохнул и воспроизвел в уме очередной фрагмент.
Он выходит из сада и, идя по тропинке вдоль двора, слышит стук молотка по железу. Поняв, что это дед работает в мастерской, он бежит туда. Дед чинит велосипед. “Иди-ка, Димка, я тебя слесарному делу поучу… На-ка, держи цепь…” Дима берет разорванную цепь от велосипеда «Аист» и соединив звенья, прислоняет её к деревянным тискам. Дед скрепляет звенья самодельной заклепкой и помогает внуку перевернуть цепь – чтобы заклепать заклепку с другой стороны. Несколько хлестких ударов молотком и цепь отремонтирована. “Понял, как старый солдат цепь починяет?” – спрашивает дед внука. “Ну…” – отвечает тот, глядя не на велосипедную цепь, а на тетю Аню, проходящую мимо. Анна Владимировна грациозна, идет не спеша – будто бы специально, чтобы привлечь внимание к своему роскошному телу, на котором ничего нет, кроме купальника и покрывала, перекинутого через плечо, да ещё и повиливает бедрами при ходьбе. “Хороша тетка, правда?” – улыбается Владимир Игнатьевич, надевая цепь на шестерни велосипеда. Дима не улыбается – ему стыдно. Ведь ему всего девять лет, а он уже открыто любуется полуобнаженной женщиной, которая старше его почти на тридцать лет.
