Пляска Бледных полностью

— Имя Бога доступно всякому языку и во всех народах звучит по-разному, — пожал плечами Саша, — я с Дорой полностью согласен, хотя и её взглядов не разделяю. С моей стороны всё просто и всё то же, — поднялся он, — моё негодование вызывает общая безынициативность и нежелание, и неумение быть честными с собой. Если отбросить вообще всю мишуру, то всё сводится к одной-единственной проблеме: люди боятся себя, боятся признать себя. Законы общества, постулаты религии, нормы морали — всё, решительно всё так или иначе препятствует нам осознать себя, или же насаждает заранее продуманные или прописанные роли, не оставляя возможности выбора. Мы живём не так, как хотим жить, а так, как это «нужно», не важно, для кого и не важно, зачем. Спросите студентов-первокурсников, зачем они поступили в тот или иной институт. Большинство ответит: «так мамка сказала», другие — «мой вуз разбомбили, пришлось свалить и поступить хоть куда-то», или «там девушек больше», или «туда друзья пошли, а я не знаю», и ещё куча подобного дерьма. Люди не знают, чего хотят от жизни, не умеют и не желают строить планы на жизнь, а всё почему? Школа нам даёт знания обо всём, и — ни черта — о нас самих. Универ — та же школа, только с пепельницами. Идея дать ребёнку кучу игрушек, и пускай выбирает сам — это, конечно, хорошо, и, быть может, изначально кажется, что я за такой подход — но нет, это приводит к тому, что ребёнок продолжает перебирать игрушки, не важно, какие они, и сколько ребёнку лет. Он этим занимается в три года, в пять, в семь, в пятнадцать, в двадцать, и с годами ничего не меняется. Это не потому, что игрушки плохие или ребёнок глупый, а потому что, давая детям игрушки, а в школе — уроки, все забывают о главном: сказать, зачем эти игрушки ему нужны, и о том, что микроскопом не гвозди забивать надо, а микробов смотреть, равно как и молотком куда проще забить гвоздь, нежели пытаться вкрутить шуруп. Надо не только говорить о предметах и их сути, но и о том, как их применить в современном мире, ради чего это всё делается и, самое главное — как с этим жить в реальной жизни и повседневных ситуациях. Это первый пункт. Второй — как быть с тем, что твоя любимая игрушка не накормит тебя. Мой случай — это музыка, я люблю гитару, учусь клавишным. Но я голодный, и я хочу есть. Поэтому параллельно уже сейчас пробиваю разные сферы заработка, думаю податься в веб-программирование, дизайн сайтов, и уже делаю пробные проекты, чтоб потом не сдохнуть в канаве, и в целом данная сфера услуг пользуется спросом и на слуху. Так что с меня — помощь в занятости, как то у нас было и изначально, и умение совмещать свою занятость со своим делом, попутно — помощь выбора своего дела, которому не жалко посвятить жизнь. И, разумеется, быть честными с собой и своими желаниями во всём.

На этом Александр умолк, возвращаясь на своё место. Его встретили охотными кивками и, опять же, возражений не последовало — благо, и Оксана в тайне тому ликовала, — дети достигли понимания друг друга, и мыслят, и работают почти на одной волне, просто каждый — о своём. Эти ребята были поистине прекрасны, и она радовалась, что может работать с ними, и что хоть кому-то кроме Дарины действительно не всё равно.

Следующим был Гоша. Гнусавый и басистый, широкий, он не поднимался, так как всем и так было хорошо видно и слышно его. Отерев пот со лба, он глубоко вдохнул и заговорил:

— Я всецело поддерживаю-с предыдущих ораторов, но слово есть и у меня. И говорить я буду — нет, не об играх, потому что играть мы будем внеурочное время. Если уж говорить о проблемах, то я выставляю на голосование тему сексуальных меньшинств и гендерных ролей.

Почему я пришёл именно к ней — да потому что сейчас куда ни плюнь, то каждая вторая — лесбиянка, а каждый третий — гей, каждый четвёртый — асексуал, многие переживали насилие на той или иной почве, во многом — даже не из-за того, что с их выбором не считаются, но — из-за навязанных гендерных ролей и избитых «мальчик должен…», «девочка должна…». В Сети это далеко не так важно, как в реальном мире, потому что на просторах Интернет-пространства всем плевать, кто ты. На что смотрят — так это на навыки. Будь ты хоть мальчик, хоть девочка, да хоть сам Ктулху — если ты сливаешь мид, то ты рак.

В реальном мире, к сожалению, всё по-другому. Мы не в средневековье и не в пятнадцатом веке, мы не переживали чуму и у нас нет нужды плодиться и размножаться, следить за потомством, как то было раньше, следовательно, роли охотников и хранительниц очага уже давно отошли на дальний план, однако, продолжают нависать над нами, как Дамоклов меч.