Пляска Бледных полностью

Улыбаются друг другу. Знают всё — и, быть может, даже больше. Их любовь — всегда настоящая. Она может продлиться всего несколько мгновений, и через пару дней они могут разойтись — но эти дни навсегда останутся в их сердцах, как самые лучшие, самые светлые дни, что когда-либо знала их жизнь. Одну за другой, они проживают их, вновь и вновь оставляя друг друга, спокойно и без страха, легко, потому что знают — там, за чертой времён, они расстаются, чтобы встретиться вновь. Пламя ли октября, предательский июньский рассвет, всполохи сентября — не важно, когда и как, но они снова и снова ищут друг друга, чтобы хоть на мгновение узнать то забытое, нежное чувство единственно-родного и близкого человека.

Яна и Клаус уже были вместе. Встречали закат в меблированном доме Берлина 40-хх, слушая речи Фюрера, в ночь, когда фройлен провожала молодого солдата на фронт. Видели кровь на улицах славного Петрограда в семнадцатом году. Давали клятву крови друг перед другом, когда Токугава заставил их семьи схлестнуться насмерть. Время теряет границы для тех, кто научился любить.

Воздух тронут нежным звоном заоблачных колокольчиков. За облаками — мерный хор забытых душ, разбавленный флейтами усталых султанов и арфами внешних богов. Морские пучины шумят, подобно великому органу, чью партию играют Гиады, а над небом восходят два ясных солнца, пуская на землю длинные тени, полнят душу покоем.

Поднялся сильный ветер, и Клаус обернулся на звук. Благая Смерть улыбнулась, видя, как к ним из тени помещения выходит Старый Пёс. Он пришёл навестить хозяйку в её Замке здесь, на балконе, с видом на горные кручи и прекрасные воды морских глубин.

Клаус вышел вперёд, рука опустилась на меч. Мотнул головой, давая знак любимой отойти. Та окинула его недоумённым взглядом. Пёс, окружённый стенами узкого коридора, сел на ковёр, внимательно посмотрел на пару. Его глаза ярко сияли алым. Высокий и грозный, даже сидя, он был взрослому человеку по грудь.

Воин и Зверь смотрели друг против друга, замерев. Собака — напряглась, готовясь к прыжку. Человек — положил руку на эфес. Благая Смерть всё поняла без слов — Старый Пёс ей больше не служит. Без объяснений, не ища прощения, не прося пощады.

Лиловая дымка потянулась под лапами зверя, заполняя помещение туманом. Хлопок — и Клаус ринулся вперёд, увлекая Яну за собой, отбрасывая её дальше в здание.

Резко обернулся, обнажил меч, и тут же удар, лязг: Пёс напрыгнул сзади, схватился пастью за лезвие — и отпрянул к балкону. Поднял морду, видя, как его жертва ускользает. Сейчас сама, достаточно далеко от мужа.

Благая Смерть поняла намерения бывшего слуги, дёрнулась к любимому, снова ускользнув от цепких клыков. Держалась подле воина. Тот — выставил меч, внимательно следил за действиями собаки.

Тот мог напасть отовсюду. Не было смысла бежать.

Снова хлопок — и лиловый туман заполнил весь и без того тёмный коридор. Дальше — покои Королевы. Сзади — башня, балкон. Клаус осмотрелся. Благая Смерть прижалась к нему. Пса не видать. Исчез.

Всё стихло. Так тихо, что слышно стук сердца, шум воды за окном, лёгкий ветер, что треплет ветви деревьев на склонах великих гор. Так легко. Так спокойно. Предательское чувство затишья.

Яна закричала, схватилась за голову, осев на пол.

Её окружил мрак, и огромные пылающие глаза — единственные светила, что были там. Зарницы без зрачков сияли ярым огнём, а морок рассекали раскрытые челюсти о тысяче зубов. Маленькая девочка вжалась в пол, не в силах пошевелиться, смотря на чудище перед ней, не слыша ничего, кроме оглушительного воя, что отбирал всякие мысли.

Клаус дёрнулся, осматриваясь, отчаянно вглядываясь в густой туман — и не видел ничего, кроме девушки, что рыдала, закрыв лицо руками, полная страха и беспомощности.

Собрав оставшуюся волю в кулак, коснулась мужа, приставила руки к правой груди. В её глазах блестели слёзы и отчаянная мольба. Мужчина закусил губу, понимая просьбу любимой.

Та ещё пыталась сражаться. Пускай вокруг лишь тьма и скрежет зубовный, она смогла встать и идти. Удалялась от следовавшего за ней зверя во тьму, давая возлюбленному необходимое время, видела слабый свет над ней — бесконечная синева его прекрасных синих глаз.

Клаус не сомневался в своих действиях. Миг — женский крик, смешанный с утробным воем — и белый саван окрасился алым, а раненный зверь явился из-ниоткуда, отпрянул от слабеющего тела Королевы.

Брюхо вспорото, едва стоял, побеждённый.

Девушка осела на пол, теряя сознание, отдаваясь спасительной боли.