Пляска Бледных полностью

Орне хорошо помнил тот сон, когда впервые увидел большой город. Вся эта суета, цокот копыт, стук колёс дилижансов, перепалки на рынках за звонкую монету, зычный колокол монастыря — это ошеломляло, оглушало. А дома-то, дома-то какие — ввысь, огромные. Что ни здание — то особняк, дворец настоящий, — а ведь обычные квартиры, в них такие же люди живут, просто им повезло больше. Знал бы он, что всего через каких-то триста лет люди будут жить в небоскрёбах — нет, не поверил бы. Да и вообще, расскажи ему тогда кто-нибудь, как всё изменится — рассмеялся бы над блаженным.

Мальчик снова вздохнул и закрыл глаза: странно всё это. Он не мог понять причины своих снов. Начались они как раз три года назад, с отъезда родителей. Они вечно в разъездах по командировкам, а он с сёстрами живёт.

В память отчётливо врезался момент, с которого начались странные видения.

Все трое стоят у ворот храма, глаза большие, улыбки дёрганные, оглядываются дико, осматриваются, не верят, не знают, что к чему. А люди — те даже и не заметили, идут в своих серых пиджаках-брюках, кто с зонтами, кто без, на блаженных у храма — ноль внимания, за цыган приняли — и ладно, чего к ним лезть. Что было до этого — смутно, смутно всплывает в воспоминаниях. Любые попытки воззвать к конкретным образам — даже к лицам родителей, — отдаются головной болью.

Он много говорил об этом с Гертрой, но та лишь качала головой, говорила, что всё это глупости и суета, что он себе надумывает, давала деньги и отправляла гулять. Но — недалеко, и зачастую — под присмотром их средней сестры Сильфы. Одного Орне она отпускать по каким-то лишь ей ведомым причинам не желала.

Вот и сейчас под грузом тяжёлых мыслей после неспокойного сна мальчик направился к палатке. Та была открыта, и оттуда доносились тяжёлые вздохи. Орне остался неподалёку, наблюдая. Через ткань прослеживались силуэты: Сильфа лежала на койке, то и дело вздрагивала. Гертра сидела рядом, держала за руку, что-то шептала ей. Слов отсюда не разобрать. Это уже второй раз, как старшей сестре приходится её успокаивать, пока сама Сильфа спит. Мальчик беспокоился о ней, но любые попытки узнать подробности кончались ничем: и старшая, и средняя сёстры избегали этих тем.

Пожав плечами, Орне лёг под деревом, закинув голову к небу, и стал смотреть на проплывающие мимо облака, снова думая о своих собственных видениях. Всё чаще и чаще он видел странный сон, в котором на Харьков накатывает ливень из разноцветных капель, все — грязные. Это была не вода. Капли крови, спермы, пота, жира, мочи, слюны и желчи лились с холодного неба цвета стали, орошая всё вокруг. Люди выходили под этот дождь, жадно поглощая противную влагу, растворяясь в ней, обращаясь в чудищ, и нет таких слов, способных описать их внешний вид. Спаслись от дождя очень немногие, и Орне был в их числе. Все спасённые — они не искали укрытия, но находились в самом сердце событий. Просто неведомым образом дождь как будто не касался их, проходил насквозь, никак не задевая. Сам мальчик пытался расспросить Гертру об этом, и уже не раз — но та только и отвечала, что ребёнок ещё не готов узнать истинное значение данного образа. А потом обнимала его за голову, сажала перед собой и успокаивала. Сложно вспомнить, что она говорила ему при этом — но на душе и правда становилось легче, спокойнее, можно было идти дальше гулять. Сидеть на крыше заброшенного роддома и наблюдать за плывущими облаками, наблюдать за гуляющими людьми (сестра просила по возможности не общаться с ними), разговаривать с Сильфой.

Шум в палатке утих, и мальчик увидел, как силуэт средней сестры поднялся, потирая затылок. Девушка осела на койке, подобрав под себя ноги, оглядываясь, очевидно, слабо понимая происходящее. Гертра опустилась перед ней на колени, взяв за руки, и припала губами к её лбу, обняла.

Чуть позже, уже сама, Сильфа встала, увидела младшего брата, помахала ему, подошла.

— Как ты? — спросила.

Голос был уставшим, взгляд — тяжёлым, с синяками под глазами. Она вся дрожала, слабо улыбаясь. Села на корточки перед ним.

Орне тоже опустился, протянув к ней ладонь.

Брат и сестра обнялись, обменялись тёплыми взглядами, и мальчик слабо кивнул.

— Нормально. Только есть хочу, — признался он. — А ты как?

Сильфа пожала плечами:

— Кошмары снились… Всё хорошо. У нас ещё «Мивина» со вчера осталась. Будешь?

Не дожидаясь ответа, она метнулась к палатке и вернулась оттуда с парой пачек лапши быстрого приготовления, одну протянула брату. Тот тут же распечатал её, жадно впиваясь в сухой паёк.

— Ты хотел о чём-то поговорить? — спросила Сильфа, наминая свой завтрак.

Мальчик уже собирался ответить, как к ним присоединилась старшая сестра со своей пачкой.

Упав на траву подле них, она поздоровалась с братом, извлекла из внутреннего кармана кофты трубку и табак, принялась набивать чашу.

— Я поем и пойду, — быстро бросила средняя сестра старшей. — Извини, что так задержалась: сама всё видела.

Гертра понимающе кивнула. Коснулась её ладони, одарив тёплой улыбкой.

— Ты молодец, девочка моя, — сказала она звонким нежным голосом и посмотрела на Орне: