Пляска Бледных полностью

Видение рассеялось в лёгкой лиловой дымке, что поглотило в себе и мышей, и замок, и лес за окном, и музыку, пропитавшую воздух.

Вскинув руку вослед ускользающему образу, Дарина проснулась, резко сев на постели в своей спальне. Глаза — широко открыты. Сердце — бьётся как заводное. Лоб покрылся холодной испариной, губы дрожат.

— Такой херни раньше не было, — вслух выдохнула, подкуривая из пачки, оставленной ещё с ночи на прикроватном столике.

Снаружи стоял тёплый летний день, а в календаре — выходной, так что, если отбросить странный сон, всё было более чем радужно. Разве только родители вернулись, и Дарине пришлось съехать обратно на свою квартиру, дабы у них не возникало вопросов.

Взобравшись на подоконник и укутавшись покрывалом, подтянув банку с окурками к себе, девушка продолжала курить, смотря в пустоту улицы рассеянным взглядом, мыслями всё ещё блуждая по замку.

Такой фигни действительно раньше не было: Живой замок мог быть самым разным, но всегда — добрым, пустым и своим. Да, разумеется, там была всякая мелкая живность, растительность и прочее подобное — даже летучие мыши водились. Но ничто никогда не предвещало угрозы, опасности или беды. Всё вокруг всегда подчинялось воле девушки, слушалось её прихотей. А сейчас — как будто хозяев сменили. И это странное лицо чужой, незнакомой ей женщины — школьница никогда не встречала её в жизни. Могла разве что почерпнуть из комиксов каких, или фильмов — но не более. Странностей всё больше, как в реальности, так и во снах, и это напрягало Дарину. Слишком много иррациональной и необъяснимой хрени — это не здраво и сказывается на рассудке, который, к слову, и без того немного тронут своими собственными проблемами.

Нервно постукивая по окаёмке банки, девушка быстрым движением стряхнула пепел, сделала новую затяжку, шумно выдохнула горький «Ватровый» дым — дрянь, редкостная дрянь, хоть и воспетая кругах старых бардов.

«Потом куплю нормальные», — сделала мысленную пометку Дарина.

За окном выл торчок-блявольф. По жизни, наверное, он был совершенно нормальным человеком. А к ночи он становился обдолбышем, царапал стены домов и выл на луну, как настоящий вервольф, только вой его шёл вперемешку с утробным и раскатистым «бля». Скоро за ним приедет отряд инквизиции в синих одеждах, примут его, отправят к себе подобным.

«Светлое утро, ничего не скажешь», — снова усмехнулась девушка.

Внезапно завибрировал мобильный — звонила Саша.

Голос в трубке — неожиданно весёлый, приветливый. Обычно она говорила грустно и тихо.

Предложила встретиться ближе к полудню в парке на Холодной горе.

— Чё ты там делаешь?

— В гостях у друзей, — бодро ответили ей.

— Кхе… в смысле, принято. Как сестра?

— Клёво, она тоже тут.

Дарина отложила телефон, чтобы выдохнуть, закатив глаза, сделала длинную тяжёлую затяжку, выпустила тяжёлый клуб тягучего дыма.

— Ну, Моцарту видней, — протянула она.

— Так как, придёшь? — просящие нотки, надежда. Так и представляются глаза-котята.

— Ради такого — пожалуй, да, Только давай не в парке — это всё ещё слишком далеко. Скажем, у «Кулиничей», рядом с метро.

На той стороне провисли, цокнули языком, вздохнули. Повисло молчание.

— Людей много.

— Боишься? — усмехнулась Дарина.

— Да не то, чтобы, — медленно, как бы отнекиваясь, ответила Саша. — Неуютно.

— Ты будешь со мной, а не с ними. Выпьем кофе, покурим, повтыкаем на проезжающие автобусы, ну. Там ещё кадеты на учение шагать будут — попялиться можно, классно же.

Снова молчание, сомнение, терзания, и наконец — отказ.

— Тогда, наверное, давай как-нибудь в другой раз, — ответила подруга поникшим голосом. — Я думала, тебе не всё равно.

— Ты же понимаешь, как это всё звучит? — попыталась воззвать Дарина к её рассудку.

— Все вы так, — грустно ответила Саша и бросила трубку.

На дальнейшие звонки не реагировала, чем заставила девушку нервничать и волноваться ещё больше. Одной сигареты для здравых мыслей было явно недостаточно, и нужно было покурить ещё, что школьница и сделала.

Поводов для нервных рассуждений действительно хватало: во-первых, началось всё с того, что пропала сестра Саши. Об этом Дарина узнала от самой девушки пару дней назад, и выглядела она очень напуганной и обеспокоенной. Её старшая сестра была нелюдимой, замкнутой, редко выходила на улицу или вообще как-либо взаимодействовала с людьми. Больше — читала, слушала музыку, курила на балконе, жила в Сети или у своего парня. Потом, какое-то время назад, вся светилась от того, что её старый друг вернулся из армии, и всё говорила, как хочет с ним встретиться, даром, что у неё был парень — такой же нелюдимый и замкнутый, как она. Эти двое вообще подходили друг другу. Редко виделись, больше — общались на расстоянии, иногда — гостили друг у дружки, и парень Соламит (так звали старшую сестру Саши) был в принципе частым гостем в их доме. А потом пропала из Сети и сама Саша — всего на пару дней, но для человека, чья жизнь в принципе сводилась к телефонным звонкам, мониторингу новостных лент и переписок (в этом плане она недалеко ушла от старшей сестры) — это уже выглядело странным.