Как оказалось контейнер оборудовали по полной. Он больше походил на небольшой космолёт без двигателей, чем на обычную рефку. Запас кислорода, фильтры, питьевая вода и пайки. Даже туалет имелся. Выкинь нас в открытый космос сможем неделю болтаться в невесомости.
— Что-то здесь душновато становится, — сказал Шнайдер.
— Плюс двадцать два. Влажность сорок, — удивилась Аня. — Где же тут душно?
— Отставить панику, — усмехнулся я. — Лео, это всего лишь нервы. Кому, как не тебе, знать?
— Глеб, ты мне честно скажи. Ты хоть раз в жизни взлетал на водородной ракете? Это же древность. Она рвануть может в любую секунду. На них только сухпайки на орбиту отправлять, а не людей.
— Летал.
— Что? — мои спутники в недоумении уставились на меня.
— В Академии.
— Тебя же отчислили? — спросил Шнайдер.
— Отчислили, — кивнул я. — На третьем курсе, во время первого «скольжения». Тогда узнали о моей болезни. А на втором мы проходили практику по планетарным полётам. Во время одной из тренировок мы взлетали с Земли на ракете с ЖРД. В руководстве Академии считали, что такая практика сделает из нас настоящих космонавтов.
— Жесть, — сказал Шнайдер.
— Никогда бы не подумала, — согласилась с ним Аня.
— Про то, как проходят тренировки за стенами Академии не принято распространяться.
Девушка внимательно посмотрела на меня, а потом спросила:
— Глеб, а ты знал о свой болезни перед тем, как поступить?
На мгновение я задумался. Никогда не любил об этом говорить. Так бывает. Но те, кто с тобой готовы лететь к звёздам, должны знать, что их ждёт.
— Не знал. Догадывался, скажем так, были некоторые подозрения. Но точно не знал. Надеялся, что пронесёт. В тот раз у нас на борту оказался хороший врач. Он сразу понял, что случилось. Меня быстро привели в чувства и в спешке списали.
— Но ты ведь всё равно стал пилотом?
Повернувшись к девушке, я ответил:
— В мирах Периферии всем плевать. Да и среди пилотов там мало тех, кто заканчивал хоть какие-то Академии.
Аня только кивнула в ответ.
А в следующе мгновение нас тряхнуло.
Главная проблема нашего пребывания в контейнере — мы не знаем, что происходит снаружи. Беспилотники с грузом выводили на орбиту в порядке живой очереди. Могли с лёгкость сдвинуть, если требовалось окно для срочного пуска. Поэтому угадать точное время старта невозможно. Пришлось ждать, и мы дождались.
Внезапно навалившаяся перегрузка вдавила нас в кресла. Хлипкие конструкции с трудом справлялись с нагрузкой. Ох, не для этих целей они были созданы. Казалось, ещё чуть-чуть и крепления не выдержат. Нас швырнёт назад, вниз, к задраенным дверям контейнера. Потом раскроются и они, а нас увлечёт в гравитационную яму старушки Земли.
Да что за бред царит в моей голове в эти секунды? Такое чувство, что переживания Шнайдера заразны. Взлетим. Доберёмся до орбиты. Аварии на старте редкость. О последнем таком случае я слышал давно, ещё в детстве. Да и то в тот раз никто не пострадал, если не считать сгоревшего ракетоносителя. Даже полезная нагрузка отстыковалась от аварийной ракеты и приземлилась в океане. Вернее приводнилась.
Как я себя не успокаивал, в борьбе с волнением это помогало слабо. Совершенно не естественное для меня состояние. Возможно, сказались бессонная ночь и напряжение перед предстоящей операцией. Хотя с чего бы? На той же Авроре перед атакой отрешённых я был вполне спокоен. Или в тот момент в моей крови просто кипел адреналин? Тогда куда сейчас он делся?
Тем временем ракетоноситель ускорялся, набирая высоту. Ему понадобилось меньше десяти минут, чтобы достигнуть низкой опорной орбиты. Толчок и мы в свободном полёте. Где-то там, за бортом, в космической пустоте ускорители отстрелили баржу. А сами устремились назад, к Земле. Их подлатают, заправят и через несколько часов отправят в космос новый груз.
После почти десятикратной перегрузки невесомость казалась верхом блаженства. Хотелось немедленно воспарить и болтаться безвольной тушкой посреди нашего убежища. От такого сумасбродства меня удерживали лишь ремни безопасности.
— Мы на орбите, — резюмировала Аня. — У нас есть минут десять до стыковки с тягачом, потом разгон и часа два полёта до станции.
— Не торопятся они здесь груз доставлять, — сказал Шнайдер.
— А смысл спешить? Это же не люди, а провизия. Нас подхватит буксир, курсирующий по орбите между Землёй и Луной.
— Смысл спешить есть у нас, — сказал я. — После стыковки со станцией у нас будет не так уж и много времени. Лучше заранее подготовиться.
— Значит, ждём буксир, — кивнула Аня.
Прибытия буксира мы дожидались минут пятнадцать, вместо запланированных десяти. Всё это время провели пристёгнутыми в креслах. Не очень хотелось влететь головой в одну из металлических стенок.
Рывок произошёл неожиданно. Буксир захватил вышедшую на орбиту баржу одним из своих многочисленных манипуляторов. Пристыковал и потянул за собой. Ещё минут тридцать мы ускорялись, выходя на траекторию в сторону Луны, туда, где вращалось кольцо Орбитальной Оборонительной Станции «ОСЬ-7».