— Дамы и господа! Добро пожаловать в театр черно-белого полумесяца!
Мы с Оливером остановились как вкопанные а голос продолжал вещать:
— Многие из вас очень долго ждали этот спектакль, годы и годы…И наконец пришло время, мальчик позволил занавесу открыться! И да начнется представление! Чудесное представление, а в главной роли — моя милая дочь, которая пытается заставить себя забыть о том, что сделала когда-то очень и очень давно… Но, у старых грехов длинные тени. Мы так и назовем данный спектакль — Плачущая тень!
Голос потонул в громких аплодисментах. Я же зажмурилась в ужасе, не желая верить. Столько лет прошло, но этот голос я не могла не узнать. Ведь принадлежал он не кому-нибудь, а моей матери…
Нет! Неужели еще и это должно всплыть наружу?! Плачущая тень… Ох. Господи, Господи! Я ведь почти позабыла о том, что мы Амелией тогда совершили… Наш страшный поступок под гнетом лет уже начал стираться из моей памяти. Но…
— Сара! — Окликнул меня Оливер едва аплодисменты утихли. — Справа от тебя! Кажется там комната!
Я посмотрела направо, и действительно увидела рядом с собой дверной проем. Но ведь еще совсем недавно его там не было! В моем рту все еще оставался крохотный кусочек пережеванной полыни, и от этого слюна казалась почти такой же горькой, как и мысли в голове…
Стоит ли заходить в эту комнату? Не ждет ли меня там кошмар из прошлого? Но… Ведь кроме всего прочего там может оказаться кто-нибудь из детей, Марк — вряд ли, но может-быть Алиса? Нужно отыскать их! Непременно отыскать их обоих! Как бы не было страшно…
Я медленно продвинулась к проему. Ближе, и ближе… Сделав еще пару робких шагов, я вдруг разозлилась на саму себя, обозвала себя никуда не годной трусихой, после чего быстро, не оставляя себе времени для раздумий, ворвалась в комнату, которая оказалась комнатой Марка…
Комната была вся заполнена туманом. И здесь, туман этот был куда живее чем в туннеле, он бурлил, и перемещался во все стороны серыми потоками, больше походя на дым. Тяжелые клубы обрушивались на меня, а потом улетучивались в туннель, однако через распахнутое окно в комнату врывались все новые и новые…
Кто открыл окно? Кто мог совершить подобную глупость? Я сделала пару коротких шагов вперед и увидела кровать, где под белой простыней отчетливо обрисовывался контур чьего-то тела… Сердце в моей груди совершило пару мучительных перебоев. На секунду мне даже показалось, что вот сейчас оно остановится, и этому всему придет конец…
Однако ритм ударов быстро восстановился… Я проглотила горькую слюну и на ватных ногах направилась к кровати. Подойдя ближе я с облегчением заметила, что кто бы ни находился под простыней, он дышал, слабо, едва заметно, но дышал…
— Кто это? — Спросил Оливер. — Марк?
— Не думаю. — Я покачала головой.
Пальцы мои ухватили белую ткань и сдернули ее с лица лежащего…
Кожа Алисы по цвету почти сравнялась с ее волосами. И можно было бы подумать, что девочка мертва, если б не ее равномерное дыхание… Я осторожно прикоснулась к ее щеке, и позвала:
— Алиса! Ты слышишь меня? — Однако это не дало никакой реакции. Тогда я сильно потрясла девочку за плечо. — Алиса! Вот черт… она без сознания.
Волосы Алисы разметались по подушке, белые, словно только-что выпавший снег, и кончики их — ярко-красные, невероятно четко обрисовывались в окружающем грязном сумраке.
— Кто это сделал с ней? — Поинтересовался Оливер наклоняясь над кроватью. — Боже! Ее лицо, в нем и кровинки нет. Будто покойница.
— Она жива. — Сказала я. — Видишь, дышит…
Оливер аккуратно приподнял руку Алисы и приложил кончик большого пальца к ее запястью.
— Пульс очень медленный…
Я смотрела на девочку и вспоминала… Ее крик, который я слышала, находясь в своей комнате, вместе с Оливером… Крик полный недоумения и ужаса. “Нет Марк! Не смей!” Вот, что она кричала. Неужто это Марк что-то сделал с ней? Я видела его после, стремительно идущего по коридору. Он промелькнул мимо двери, а вслед за ним явился туман…
Что же произошло здесь на самом деле? Вопрос этот не переставал терзать меня, однако ответа на него не было, и не будет, пока Алиса не очнется…
Я вновь прикоснулась ладонью к щеке девочки. Алиса была бы очень красивой, если бы не все эти ссадины и синяки… Но ведь ссадины и синяки заживут со временем. И красота вернется к ней. Главное сейчас, чтобы девочка очнулась…
Взгляд мой внезапно уловил некое движение… Сначала, мне показалось, будто бы нечто шевелится в красно-белых волосах, а потом я поняла, что это шевелятся сами волосы…
Поддавшись внезапному страху, я резко отдернула руку, но слишком поздно… Волосы Алисы ожили, и одна из прядей стремительно метнувшись вперед обвилась вокруг моего запястья…
Я коротко вскрикнула, и попыталась освободиться, однако хватка оказалась неожиданно крепкой. Голова Алисы, повинуясь движению моей руки безвольно дернулась влево, но плотные хищные пряди продолжали змеиться вокруг нее жутким ореолом…
