И почему, кстати, Радаев взял именно «Додж», хотя в нашем гараже стояли три «Виллиса», в том числе и его собственный? Впятером нам в «Виллисе» было бы чуток тесновато, но сколько раз так и ездили. Потому что в «Виллисе» хватало места только нам, а вот в «Додж» можно посадить еще несколько человек? Следовательно, подполковник уверен, что на обратном пути у нас непременно будут пассажиры, понятно кто? Что я о Радаеве не знаю? Нужно признать, многое – чем он занимался до назначения к нам, остается тайной за семью печатями. О себе он говорил скупо – в нашей системе давно, служил в Средней Азии, на Дальнем Востоке, в Карелии…
А там и думать стало некогда – Радаев тронул Петрушу за плечо:
– Притормози…
Машина остановилась почти на том же самом месте, с которого я недавно разглядывал мельницу. Радаев встал в машине и поднял к глазам бинокль. С минуту смотрел на мельницу, вновь усевшись, сказал:
– Значит, так… Возле коновязи телег нет. Стоит только бричка, запряженная каурой лошадью. Людей на подворье не видно. Подъезжаем, входим, аккуратненько собираем всех в комнату – капитан говорил, там есть большая горница… Вы, старший лейтенант, и вы, сержант, осмотрите все помещения и убедитесь, что там никого больше не осталось. Если кто-то и будет – тоже в горницу. Старший лейтенант остается за ними присматривать. Сержант несет внешний караул. Мы трое, товарищи офицеры, осмотрим подвал – там солидный подвал, фундамент высокий, и вентиляционные окошки видны… Вопросы есть? Ну, тогда поехали. Всем быть предельно осторожными, в случае нападения оружие применять на поражение.
Я подумал, что вместо «нападения» было бы более уместно «вооруженного сопротивления». «Нападение» – чересчур неопределенно, это слово можно трактовать разными способами. И такой старый профессионал, как подполковник, должен был прекрасно это понимать… Лопухнуться он никак не мог. Значит, ожидал чего-то, что не подходило под стандартные формулировки… Получается, он мне верил?!
Машина остановилась перед большим, «господским» домом. Небо было чистое, лишь кое-где украшенное кудрявыми белыми облачками, светило ясное солнце, стоявшее в зените, повсюду спокойная тишина, только в птичнике кудахтали куры, гоготали гуси, но не тревожно, мирно. Картина – сплошное благолепие, сельская идиллия…
Никто из обитателей так и не показался, хотя кто-то да был дома – у коновязи стояла запряженная в добротную бричку каурая лошадка, глубоко засунув голову в висевшую на шее торбу – судя по хрупанью, там было не сено, а овес.
– Старший лейтенант – на мельницу, – распорядился Радаев, – сержант – в домик. Далее – прежние инструкции…
Петруша и Вася Тычко проворно выскочили из машины, прихватив «шмайсеры» – мы все, кроме Радаева, взяли автоматы (опять-таки по указанию подполковника). Мы трое успели сделать к крыльцу большого дома лишь два шага – на крыльцо вышел Жебрак, все в той же просторной рубахе и заправленных в добротные сапоги шароварах, но на этот раз без фартука и следов мучной пыли. Как и в прошлый раз, он выглядел невозмутимым и мой взгляд встретил без тени замешательства, словно мы увиделись впервые в жизни.
– Витам[55] панов офицеров, – сказал он спокойно. – С чем пожаловали в наши глухие места?
– Кто еще в доме, кроме вас? – отрывисто спросил Радаев.
– Кому ж там быть? Сын в гости приехал, супружница. Собралась как раз птицу кормить вместе с бабами, как всегда…
– Да уж, птички у вас с примечательные… – сказал я, чувствуя, как губы помимо воли складываются в злую усмешку.
Жебрак и глазом не моргнул:
– Стараемся…
– Соберите в горнице всех, кто есть в доме, – все так же резко приказал Радаев.
– Коли власти приказывают… – пробасил Жебрак и пошел в дом.
Мы трое чуть задержались на крыльце и вошли, когда они втроем заходили в горницу: мельник, пожилая женщина и мужик лет сорока, бородатый, похожий на Жебрака. Никто не выглядел удивленным – та же спокойная невозмутимость, что у мельника…
Мы остались стоять в коридоре. Вошел Петруша, ведя перед собой бородача пожилых лет – ага, второй подручный, надо думать. Тоже невозмутим, как индеец из приключенческих романов. Петруша легонько подтолкнул его к двери в горницу, не удержался, покрутил головой:
– Ну, машинерия…
– Да какая там машинерия, – сказал Жебрак, они так и стояли между дверью и столом. – Все как при дедах-прадедах… Какие будут приказы, пан начальник?
– Садитесь к столу, – распорядился Радаев.
Сержант Тычко ввел двух женщин неопределенного возраста, как это часто бывает у крестьянок: выглядят лет на полсотни, но могут оказаться и моложе годами из-за тяжелого труда. Они тоже выглядели невозмутимыми – ну форменное индейское стойбище!
Когда все шестеро расселись, Радаев кивнул сержанту с Петрушей.
Сержант пошел на улицу, а Петруша, взяв один из свободных стульев, устроился в углу с автоматом на коленях. Пока что все было в порядке.
