– Безусловно, – сказал я. – А ведь он был не просто воришка. У него, оказалось, была стройная программа, которая вполне могла завершиться успехом. Собирался, если дела у рейха пойдут совсем скверно, сбежать в Швейцарию. Где собирался выдать себя за еврея, даже нашел неразборчивого врача, хорошо ему заплатил, и тот сделал немцу обрезание. Убедительная легенда: долгое время притворялся чистокровным немцем, но возникла угроза разоблачения, и он сумел укрыться в Швейцарии. Швейцарские таможенники не трясут придирчиво багаж пассажиров, можно ввезти золотишко… Что, если и Кольвейс собирался отколоть такой же номер? Слинять в Швейцарию с парочкой верных сообщников? Майору абвера гораздо легче обзавестись надежными документами, чем интенданту. Обратите внимание: интендант был урожденным, коренным немцем. Но был готов наплевать на отечество и фюрера ради безопасной комфортной жизни в Швейцарии. Что уж говорить о наших «пайщиках-концессионерах»? Кольвейс и Гильферинг, по большому счету, чужаки в Германии, они туда перебрались только четыре года назад и, несомненно, в поисках лучшей жизни. Эльзу вообще ничего практически с Германией не связывало. Ну да, она крепенько ненавидела советскую власть – но не из каких-то идейных соображений, а оттого, что советская власть лишила ее комфортной, сытой жизни. Золото и ей могло показаться крайне привлекательным. Что очень важно: из того, что рассказал Крамер, недвусмысленно следует – и Гильферинг, и Эльза обладали какими-то способностями, для простоты назовем их особыми. Вполне возможно, Кольвейс эти их способности как раз и использовал для поисков клада. Найти золото, вывезти его в Германию…
– Один нюанс, – прервал меня Радаев. – Пятьдесят тысяч золотом – это пуда три. В чемоданчике не унесешь…
– Но и не тонна же? – сказал я. – Золото – штука тяжелая, но компактная. Три пуда занимают не так уж много места. Кольвейс мог рассчитывать, что немцы сюда вернутся. После Орловско-Курской дуги немцы уже не проводили крупных контрударов, а вот локальные случались. Иногда они даже ненадолго захватывали освобожденные нами территории, приходилось их опять выбивать. В сводках упоминается, что немцы как раз и планируют в здешних местах контрудары, чтобы не пустить нас в Польшу. Если бы они сюда вернулись, Кольвейс, найди он клад, мог бы использовать… да хотя бы ни о чем не подозревающих солдат. Упаковать золото в стандартные саперные ящики, как они поступили с архивом, вывезти их под видом ценного секретного груза. Солдаты, конечно, вмиг определят, что ящики чертовски тяжеленные, но кто будет задавать вопросы офицеру? В особенности когда речь пойдет о ценном, секретном грузе? Вполне реальный план…
– А Жебраку ты какое место во всем этом отводишь?
– Он тоже охотился за кладом – с помощью своего умения. И как-то вышел на Кольвейса, умение пошло на умение…
– Колдовские войны? – хмыкнул Радаев. – В этой глуши?
– Вот в глуши как раз гораздо больше шансов, что эти войны останутся незамеченными, чем если бы дело происходило в каком-нибудь большом городе, – серьезно сказал я. – Мы же исходим из того, что все – правда… Кстати, в большом городе, вдали от лесов, почти невозможно действовать волкам и Садяржицам… Итак. Началось то, что за неимением лучшего назовем колдовской войной, Жебрак достал Кольвейса, а потом и Эльзу, которая могла и проговориться нам о кладе. Ну а потом… Сами знаете, что было потом. Может быть, Кольвейс с Эльзой нашли клад. В этом случае они его должны были оставить на прежнем месте – как бы они его перевезли в другое место? Находясь на нелегальном положении, не располагая транспортом, даже паршивой тачкой? Может быть, клад нашел Жебрак, у него-то как раз есть лошади, повозки, и никто не обратит внимания, если он будет везти какие-то мешки или ящики, никто не станет останавливать и досматривать груз… Однако чутье мне подсказывает, что клад все еще в тайнике…
– Ну, что тебе сказать… – протянул Радаев. – Всегда знал, Чугунцов, что разыскник ты хороший. Убедительную версию построил, логически непротиворечивую. Правда, есть в ней неясности, темные места. Вот, например: зачем Жебрак хотел вывести из игры Барею и Липиньского? Они-то ему чем мешали? Они вообще не в игре…
– Согласен, темные места есть, – сказал я. – Но и над ними можно подумать…
– А вот этого не надо! – сказал Радаев напористо, приказным тоном. – Только не хватало и кладом заниматься, пусть даже он, допустим, вполне реальный… и лежит на прежнем месте. У нас своих забот полон рот. Об архиве нужно думать в первую очередь. Конечно, пятьдесят тысяч золотом – вещь заманчивая. Не одну танковую колонну можно на них построить. Но искать клады не наше дело… и не Гармаша. Знаешь что? Напиши в темпе вальса убедительный документ – все реальные, без капли мистики, сведения о кладе, твои соображения по поводу того, что Кольвейс ударился в кладоискательство, приведи как пример того интенданта. Приложи рукопись Косач-Косачинского. А я отнесу все Граевскому. Клад – сугубо внутреннее дело, пусть им НКВД и занимается. Чем черт не шутит…
