Не раздумывал, вообще ни о чем не думал – словно некие звериные инстинкты вели. Даже не бросил сумку, попросту разжал пальцы, и она глухо шмякнулась оземь. Выхватил пистолет из кобуры, вмиг снял большим пальцем курок с предохранительного взвода и завертелся так, словно хотел заглянуть самому себе за спину…
И вот оно! С той стороны, откуда я ехал, над дорогой бесшумно летела, снижалась, большая птица, показавшаяся какой-то странной, то ли черная, то ли просто темная в подступавших сумерках, была уже совсем близко…
Я, как хорошо выучили в свое время, рухнул спиной вперед, так, чтобы не стукнуться затылком, и стал стрелять по беззвучно скользившей ко мне крылатой твари: раз, два, три, четыре!
Пятого выстрела сделать не успел – птица резво взмыла вверх, промчалась надо мной и со скрипучим, словно бы жалобным криком исчезла с глаз. Вскочив на ноги, я увидел, как она скрывается за темными верхушками сосен. Промахнуться четыре раза из четырех пусть по подвижной, но близкой и крупной цели я никак не мог, но не похоже было, что она серьезно ранена…
Вновь завертел головой, держа пистолет дулом вверх, наготове. Словно заправский зенитчик, следил за воздухом. Ничего. Никого. Тишина и безветрие, сумерки сгущаются…
И тут я увидел кое-что еще: явственное движение в лесу, не так уж и близко, мелькание между деревьями низких стремительных тел, отблеск светящихся глаз…
И снова вел не разум, а некие инстинкты. Загнал пистолет в кобуру, даже успел аккуратно ее застегнуть, кинулся к ближайшей сосне, не толще телеграфного столба, подпрыгнул, обеими руками ухватился за шершавый, липший к ладоням ствол – одуряюще пахнуло хвоей и смолой, – рывками подбрасывая тело, царапая кору носками сапог, по-обезьяньи проворно полез вверх.
Уселся верхом на толстый сук, отворачивая лицо от царапавших щеку жестких иголок, посмотрел вниз.
Я угнездился на высоте метров четырех, а внизу, насколько удавалось разглядеть сквозь ветки и хвою, расселись вокруг ели четыре крупных волка, скорее бурого окраса, чем серого. Смотрели на меня, вывалив языки, спокойно и непонятно.
Я громко покрыл их матом – чтобы посмотреть на их реакцию. Они и ухом не повели, будто привыкли к человеческой речи и страха перед человеком не испытывали совершенно. Неправильные волки. Зимой, когда подводит волчье брюхо, они и могут загнать на дерево невезучего путника, но ранней осенью, когда в лесах достаточно жратвы, тех же зайцев и косуль, с чего бы им охотиться на человека?
Ну что же, с прибытием вас… Или вы решили, что я буду сидеть сложа руки? Не на того нарвались…
Я достал пистолет, тщательно прицелился в лобастую башку и плавно, как в тире, потянул спуск – и еще раз, и еще, и еще. Пистолет исправно грохотал и чуточку подпрыгивал в руке, но все равно полное впечатление, что я палил в них холостыми – волк и его сосед, в которого я выпустил две последние пули, даже не пошевелились, ухом не повели, не говоря уж о том, чтобы завалиться мертвыми; и в сумраке мне почудилось, что вся четверка злорадно ухмыляется, хотя этого, конечно, не могло быть, волчья мимика неизмеримо уступает человеческой. Но ведь я никак не мог промахнуться с такого расстояния по такой мишени!!! Либо мне каким-то неведомым образом отводили глаза и я стрелял мимо цели, либо… пули их не брали. Обычные пули. А где мне было взять лампадного масла? Поневоле начинаешь в него верить, как и во многое другое…
Я не стал ни вынимать расстрелянную обойму, ни вставлять запасную. Снял только пистолет с затворной задержки, вложил в кобуру и, изогнувшись на суку, достал из кармана галифе «наган». Выстрелил только дважды, можно сказать, эксперимента ради, с тем же результатом, точнее, отсутствием такового: волки сидели так, словно и «наган» был заряжен холостыми, но этого не могло быть, откуда бы на нашем складе взялись холостые патроны, замешавшиеся среди боевых? Да и сам я прекрасно помнил, что снаряжал обоймы боевыми, с торчащими из них головками пуль…
Словом, поневоле приходилось принять за истину: на этих волков обычные патроны не действуют. Теперь можно и спокойно – ну, относительно спокойно – подумать над создавшимся положением…
Ситуацию можно без малейших натяжек охарактеризовать одним словом – патовая. Мои стволы против них бессильны, но и волкам меня не достать. Волки не могут лазать по деревьям, все равно, обычные или оборотни. А оборотень в человеческом облике откинет копыта вмиг от самой обычной пули – пример Корбача налицо. Надо полагать, он по каким-то своим причинам вернулся в человеческий облик и получил пулю от Сипягина… Черт, неужели я размышляю об этом серьезно? А что еще прикажете делать в таких обстоятельствах?
