Плюс-один полностью

— Справедливо. — А затем добавил, обращаясь к моему отцу: — Прошу прощения за вспышку. Я немного болезненно воспринимаю поражения.

Папа усмехнулся:

— Бывает с лучшими из нас. Тем не менее, даже несмотря на то, что я выиграл эту партию…

— Что, вероятно, частично связано с тем, что ты выучил все ответы за последние двадцать лет, — подколола я.

Папа ответил хитрой, виноватой улыбкой, но отрицать моё обвинение не стал.

— Как я и говорил, Реджи, даже несмотря на мою победу, ты очень силён в вопросах по истории. — Он внимательно посмотрел на него. — Ты говорил, что работал в техподдержке, но, должно быть, ещё и серьёзно изучал историю в университете.

Тот покачал головой:

— Я самоучка.

— Самоучка? То есть, смотришь кучу «Исторического канала»? Читаешь биографии?

— Эм… — Реджи потёр затылок. — Что-то вроде этого. Хотя большинство передач на «Историческом канале» — переигранный вздор.

Папа буквально засиял:

— Вот именно, я всегда так и говорил!

— Как, например, та нелепица про эрцгерцога Фердинанда, которую показывали пару лет назад?

Папа фыркнул:

— Мусор. Если хочешь, я могу посоветовать настоящий документальный фильм про эрцгерцога Фердинанда, который перевернёт твои представления о начале Первой мировой.

Реджинальд выглядел в восторге. Он открыл рот, чтобы сказать ещё что-то, и я поспешила войти в комнату, пока он не брякнул чего-нибудь лишнего и не насторожил отца.

— Я, конечно, рада, что вы так хорошо поладили, — сказала я, — но нам действительно пора выходить. Мама ушла двадцать минут назад. А, Реджи, ты же обещал помочь мне с макияжем.

Глаза Реджинальда слегка расширились, будто он совсем забыл о свадьбе Гретхен.

— Ты права, — согласился он. Обернувшись к папе, добавил: — Есть шанс, что мы сможем продолжить позже? Вы удивительно интересный собеседник.

Папа хмыкнул, глаза у него весело заблестели:

— Если бы мне давали по пять центов каждый раз, когда кто-то говорил мне это, у меня был бы один никель. — А затем, заговорщицким шёпотом, добавил мне: — Этот парень — настоящая находка, Эм.

В груди у меня расцвело что-то тёплое и прекрасное. Особенно от осознания, что папа одобрил того, кто для меня так важен.

Позже, когда папа ушёл сам собираться, я взяла Реджи за руку и мягко сжала её:

— Спасибо, что постарался поговорить с ним об истории. С тех пор как он вышел на пенсию, у него не было собеседника для таких разговоров.

— Я знаю, что это за чувство, — мечтательно сказал Реджинальд. — И, уверяю тебя, для меня это было искренним удовольствием.

— Не двигайся.

— Я и не двигаюсь.

Реджинальд посмотрел на меня скептически:

— Ты всё время дёргаешься.

— Потому что ты лезешь мне в глаза палкой с чёрной жижей на конце.

Он рассмеялся и положил злополучную палочку на раковину в ванной на первом этаже у моих родителей.

— Некоторые называют это тушью. И не надо быть такой капризной. — Он наклонился и легко коснулся губами моей щеки. — Ты сама попросила меня это сделать. Помнишь?

— Извини, — сказала я. — Я редко крашусь. Мне никто не помогал с макияжем со школы, когда мы с Софи собирались на выпускной.

— Тем более символично, что теперь это делает твой парень, пока мы собираемся на свадьбу твоей кузины.

Мой парень. От этих слов по телу пробежала приятная дрожь.

— Думаю, будет проще, если я сама…

— Может быть, — сказал он. — Но я обожаю делать макияж.

Меня это не должно было удивить, зная Реджинальда.

— Правда?

Он достал карандаш для бровей и провёл по линии чуть выше каждой моей брови.

— Правда, — подтвердил он. — В семидесятых один из моих любимых способов развлечься был грим для сцены. — Он положил карандаш обратно на полку и довольно улыбнулся. — Вот. Теперь глянь в зеркало и скажи, что ты не выглядишь сногсшибательно.

Сногсшибательно — это было последнее слово, которое я бы выбрала. Мои волосы он так начесал и залил лаком, что я выглядела скорее как участница хэйр-группы из восьмидесятых, чем как гостья на свадьбе Гретхен. А подводки на глазах у меня было больше, чем за всю жизнь вместе взятую.

— Я похожа на енота после удара током, — пробормотала я. — Тётя Сью придёт в ярость, если я появлюсь в таком виде.

Реджинальд поднёс большой палец к моему подбородку, слегка приподняв его, чтобы получше рассмотреть моё лицо.

— Возможно, — признал он. — Ладно, убавим градус. А может, даже десять. И вообще, я заслуживаю награду за то, что всё это время держал руки выше твоих плеч. Несправедливо, что если я поцелую тебя прямо сейчас — вся моя работа пойдёт прахом. — Он повернул мой подбородок так, что я встретилась с ним взглядом. — Кстати, ты вообще понимаешь, насколько ты гениальная?

Неважно, сколько раз он уже говорил мне это. От искренней теплотой в его голосе я всё равно краснела так, будто слышала впервые. Я запустила пальцы в его волосы, намеренно взъерошив их, потому что знала — он это обожает.

— Скажи ещё раз? — попросила я.

Ему большего и не нужно было. Он наклонился и коснулся моих губ лёгким поцелуем.

— Настолько гениальная, — прошептал он. — Самая гениальная. Слов даже не хватит.