— Когда же парашютные штаны наконец снова войдут в моду? — задумчиво пробормотал он, когда моя кузина Элейн, которую я никогда не видела ни в чём, кроме кожаных штанов в обтяжку, уселась прямо перед нами. Сегодня на ней были бордовые. — Вот это была мода.
Словно почувствовав, что речь идёт о ней, Элейн обернулась и мечтательно сказала:
— Красиво здесь, правда?
— Да, — ответил Реджи, но смотрел при этом на меня. — Самое красивое, что я когда-либо видел.
Я не смогла сдержать улыбку.
Ещё несколько месяцев назад находиться в этом клубе, среди семьи и их осуждений, было бы для меня невыносимо. Но рядом с Реджи это оказалось легко. Он смешил меня, держал за руку…
И рядом с ним мне было трудно думать о чём-то ещё, кроме него самого. О том, как счастлива я с ним.
Когда Гретхен через несколько минут пошла к алтарю под руку с отцом, прекрасная и сияющая в свадебном платье, я вспомнила, как Реджи не раз говорил, что никогда не станет требовать от меня вечности. А что если однажды это я сама захочу «навсегда»? Мне захотелось спросить его прямо сейчас.
Я украдкой взглянула на Реджи. Он по-прежнему смотрел только на меня, даже не на невесту — с такой неподдельной интенсивностью, что я отдала бы многое, лишь бы расшифровать её.
Я накрыла его ладонь на своей ноге и мягко сжала.
И тут началась церемония — и все возможности для разговора исчезли.
Церемония была прекрасной.
Гретхен произнесла свои клятвы с той отточенной грацией, которую ей дали годы занятий вокалом. Джош немного запнулся на своих словах из-за слёз, наворачивавшихся на глаза.
Всё это выглядело очень трогательно. И Реджи вёл себя удивительно хорошо почти всю церемонию, за исключением двух раз, когда он, как и обещал, наклонился ко мне и прошептал такие непристойности, что моё лицо залила краска.
— Хорошо ещё, что ты говорил тихо, — сказала я, когда мы наблюдали, как люди выходят из зала и направляются в бальный зал. — Если бы папа услышал те извращённые штуки, которые ты только что предложил проделать с его единственной дочерью, он бы точно передумал хорошо к тебе относиться.
— Не уверен, — ухмыльнулся Реджи. — Твой папа меня обожает.
— Ну… ему ты действительно нравишься, — поддразнила я. На самом деле это было мягко сказано. — Но у него есть пределы.
Реджи подмигнул:
— Игра стоила свеч, если хоть что-то из сказанного заставило тебя улыбнуться.
К тому времени, как мы, взявшись под руку, вошли в бальный зал, приём уже начался. Помещение, как и зал для церемонии, утопало в цветах. Тётя Сью явно вложила в это душу. Ландыши и хризантемы оплетали перила и балюстрады, по обе стороны от входа стояли огромные топиарии. Гости уже толпились у бара с бокалами вина в руках, пока диджей настраивал аппаратуру для вечерней программы.
— Только не смотри сейчас, — пробормотал Реджи, прижимая меня к себе, — но кто-то из твоих родственников идёт прямо к нам.
— Кто? — так же шёпотом спросила я.
— А вот и вы. — Моя невестка Джесс широко улыбнулась нам, держа в руке бокал белого вина. — Какая чудесная церемония, правда?
— Да, — согласилась я, улыбнувшись ей в ответ.
— А платье! — Джесс картинно взмахнула свободной рукой. — Роскошное! Знаешь, я слышала, что за ним она ездила в Нью-Йорк.
Мои брови изумлённо взлетели.
— Правда? Зачем? В Чикаго же полно свадебных салонов.
Джесс пожала плечами и пригубила вино:
— Кто знает? Может, просто слух.
— Похоже на то, что могла придумать завистливая подружка и пустить за её спиной, — задумчиво протянул Реджи, поглаживая подбородок.
Я игриво толкнула его локтем в бок, но не удержалась от смеха:
— С чего бы тебе знать такие вещи?
Джесс наблюдала за нами с явным удовольствием:
— Вы такая милая пара. Есть шанс, что вы будете следующими?
Рука Реджи замерла у меня на пояснице.
О боже.
К счастью, через секунду появился мой брат Адам.
— Джесс, — укорил он, — оставь их в покое.
— Я же просто пошутила, — настаивала она. Она ещё что-то сказала в том же духе, но я уже не слушала. Я ожидала подобной ерунды от кого-нибудь этим вечером, но не успела как следует подготовить Реджи к тому, что это действительно произойдёт.
Когда Джесс и Адам отошли искать моих родителей, я повернулась к нему, чтобы извиниться за поведение невестки. Он смотрел на меня с тревогой, которую я никогда прежде у него не видела.
— Реджи, мне так жаль. — И уже тише добавила: — Вот это в точности тот бред, которым любит заниматься моя семья. Мне следовало тебя предупредить.
— Потанцуешь со мной? — неожиданно спросил он. Голос звучал напряжённо.
Разумеется, он хотел уйти подальше от места, где большинство гостей всё ещё общались, и скрыться от моей семьи. Я его не винила.
— Конечно, — ответила я.
И в тот же миг заиграла «Куриная полька».
Зал наполнился стонами и смехом. Люди всех возрастов потащили своих неохотных партнёров на танцпол. Среди них оказались и мои родители: мама смеялась и пыталась отбиться от папы, который настойчиво вытаскивал её со стула.
— Хотя знаешь… давай лучше этот танец пропустим, — предложила я.
Реджинальд посмотрел на меня так, словно я предложила ему отрезать руку.
