Плюс-один полностью

— Ты, должно быть, шутишь, — ужаснулся он. И уже тянул меня к танцующим, крепко обхватив за запястье. — Я никогда не пропускаю хорошую «Куриную польку».

— Серьёзно?

— Серьёзнее, чем чума.

Я пыталась возразить, но Реджи тащил меня за собой с таким восторгом, какого я не видела ни у кого со времён поездки с племянницами в Диснейленд.

Мы остановились на краю танцпола, довольно далеко от моих размахивающих руками родственников — если их вообще можно было назвать танцорами. Глаза Реджи сияли от радости.

— Потанцуешь со мной? — повторил он, полон надежды.

Я сглотнула.

— Я не умею.

— Ты не умеешь танцевать «Куриную польку»? — Он уставился на меня. — Правда?

Я покачала головой.

— Никогда не училась.

— Но это же легко, — сказал он. — Просто машешь руками и крутишься.

Позади нас мама с папой, тётя Сью с дядей Биллом и многие друзья Гретхен уже хлопали крыльями и кружили друг друга, смеясь до слёз.

— Выглядит и правда просто, — призналась я. — Это тебя не удивит, но я обычно стараюсь держаться подальше от танцев на свадьбах. Но… — я сделала шаг ближе к Реджи и обвила руками его шею, притянув его к себе. — Кажется, это именно тот танец, которому ты мог бы меня научить.

— Ещё бы, — согласился он.

И поцеловал меня.

Я видела фильмы, где пара целовалась на чужой свадьбе в финальной сцене. Чаще всего по настоянию Софи. Музыка, романтический накал — мне это всегда казалось чрезмерным и приторным. Но здесь, среди родных и незнакомцев, хлопающих руками и заливающихся смехом, поцелуй с Реджи оказался самым совершенным и романтичным моментом в моей жизни.

— Пообещай, что никогда меня не оставишь, — сказал он минуту или час спустя. Он недавно признался, что ему в принципе не нужен кислород, но сейчас дышал тяжело. — Я говорил себе, что не стану просить у тебя ничего, что ты не захочешь дать, и я это имел в виду. Но вот здесь, на этой свадьбе, когда твоя кузина и её муж клянутся любить друг друга вечно, а твоя невестка спрашивает, не будем ли мы следующими…

Музыка сменилась — «Куриная полька» закончилась, и заиграл вальс. Люди плавно закачались в такт. Мы с Реджи не сдвинулись с места — его руки всё ещё обнимали меня, а мой мир стремительно накренился.

— Реджи… — начала я, но осеклась, потому что не знала, как закончить мысль. В голове яростно боролись «Мне нужно всё обдумать, влюбляться в вампира я точно не планировала» и «Я всегда хочу смеяться с тобой так же, как сейчас, и, кажется, я влюблена, и да, да, да».

Пока я молчала, Реджи занервничал.

— Всё, о чём я думал весь этот день, — сказал он, — это то, что я никогда не хочу тебя отпускать.

— Я тоже, — сорвалось у меня прежде, чем разум успел испортить момент. — Очень-очень тоже.

Он закрыл глаза и прижал меня к себе. Под музыку мы начали медленно покачиваться в такт.

— Поехали сегодня ко мне, — прошептал он. — Вместе мы сможем понять, как будет выглядеть наше «навсегда».

Пока он вёл меня в ритме вальса, я знала, что не хочу ничего сильнее этого.

Конец

Благодарности

Процесс написания книги каждый раз выглядит по-разному. Написание моей первой книги было связано с преодолением страха того, что мои слова прочтут люди, которых я никогда не встречала, и с борьбой с многолетним синдромом самозванца.

Написание второй книги включало работу с различными программами распознавания речи и недовольные взгляды на мой правый локоть, желая, чтобы он работал без боли и проблем.

Рано на этапе работы над Мой вампир плюс один у меня развился тендинит локтя (после особенно интенсивного вязания, моего увлечения с детства). Во время написания этой книги мне пришлось принять неприятные истины о старении и о том, что ни Реджинальд, ни я больше не двадцати восьми лет, но самой печальной осознанием было то, что мне придётся навсегда попрощаться с тем, как я всегда писала. А именно: развалившись на диване с руками в эргономически катастрофичных положениях, окружённая наполовину пустыми банками с «Диет-Коком» и своими балующими кошками.

Теперь мне приходится работать за столом. В кресле. Иногда жизнь несправедлива.

По крайней мере, то, что я всё ещё окружена кошками и «Диет-Коками», не изменилось.

Но при всём при этом написание Мой вампир плюс один было просто невероятно весёлым.

Реджинальд — один из моих любимых персонажей, которых я когда-либо придумывала, и таким он был с самого своего первого появления в Мой сосед — вампир. Я слышала от читателей со всего мира, что Реджи — их любимый персонаж моих книг, и это невероятно приятно. Надеюсь, вам понравилось читать о его похождениях хотя бы наполовину так же, как мне нравилось их писать.

Так много людей работали за кулисами, чтобы эта книга увидела свет.